Книга Последняя надежда, страница 39 – Нина Князькова

Наверное, кричал на кого-то все два дня.

— Хорошо. – Я уже привыкла не делать лишних движений головой.

Постаралась подтянуться на руках, чтобы лечь повыше. На меня цыкнули, аккуратно поддели под подмышки и подтянули вверх. Как бы невзначай мужчина втянул воздух у моей шеи и мазнул по моей щеке своим носом. Я попыталась вжаться от него в подушку за спиной, и Виталик со вздохом отстранился. Помыться захотелось в два раза сильнее.

— Твой отец дал признательные показания. Сказал, что готовился несколько дней и поджидал тебя. Если бы тебя не стало, то все твое имущество отошло бы твоей матери, которая поделилась бы с ним, не задумываясь. – Отчитался он, пристально изучая мой потрепанный вид. – Он утверждает, что твоя мать обо всем знала.

Не знаю, что было на моем лице, но в душе ничего не всколыхнулось. Я и в детстве то больше у бабы Нюры с Ликой ошивалась, чем дома. Из школы нехотя уходила… Потому, наверное, в учительницы и пошла. Да еще и потому что, в педуниверситете проходной балл на бюджет был ниже, чем в других ВУЗах. Деньги тратила только на жизнь.

— Почему врач не говорит, когда меня выпишут? – Задала вопрос.

— Потому что тебе надо препараты вводить. – Догилев устало потер лицо.

Я задумалась.

— Так ведь можно, чтобы медсестра к Анне Николаевне приходила раз в день и все. Я смирно лежать буду. – Пообещала.

Мужчина раздраженно выдохнул и резко отвернулся к окну, за которым еще было сумеречное марево зимнего утра.

— Ты не будешь жить у Лапотковой. – Отрезал он.

Я поняла, что ничего не поняла.

— Я домой не хочу. – Призналась.

Догилев понятливо дернул головой.

— Анна Николаевна не сможет за тобой присматривать в силу возраста. – Сообщил он, не поворачиваясь.

— Так мать дома меня добьет за то, что отец из-за меня сел. – Развела руками.

— Ты не будешь жить дома. – Услышала в ответ.

Здрасьте, приехали.

— А где же…?

— У меня. Ты будешь жить рядом со мной. В одном доме. И хрен я тебя выпущу из своего поля зрения. – Он напряженно скрипнул зубами и повернулся ко мне.

Я оторопела. Вот так постановка вопроса.

— Эмм… а-а… ну-у, – попыталась я сформулировать хоть что-то.

— Это не обсуждается. – Торопливо пояснил он.

Я собралась и решительно выпалила.

— Я у Веньки поживу.

Догилев весь напрягся, как пантера перед прыжком.

— Господи, ну чего тебе еще надо? – Прошипел он, подняв голову к потолку. – Давай, я Кулаеву ногу сломаю, и ты все равно будешь жить со мной? – Неожиданно спросил он.

— Да ты… ты.., – не нашла я слов. – А Александра Алексеевна как же? – Отыскала я причину, чтобы не жить рядом с ним.

— Мама будет рада. – Он мягко улыбнулся и повернулся ко мне лицом. – Она всегда мечтала о дочери, но за Ликой ей физически не угнаться. А тут такая радость. Лежит, бегать не может. Красота.

Я запыхтела, как баб Нюрин Кутузов поутру. Хотела еще повозражать, а потом махнула рукой, мстительно строя коварные планы.

— Хорошо. Я поеду жить к тебе. – Мило улыбнулась.

Виталик же, наоборот, напрягся.

— То есть ты согласна? – Спросил настороженно.

— Ну да. Выхода-то ты мне не оставил. – Вновь развела руками.

— Тогда я пошел узнавать, когда тебя можно будет перевезти. – И чуть ли не бегом выбежал из палаты.

Ну и на что я согласилась?

Доктор согласился отпустить меня домой лишь через два дня. Перед этим он назначил повторное обследование, снял повязку с головы, давая рубцу затягиваться естественным способом. Я не сильно обрадовалась, но перспектива полноценно помыться приблизилась, что не могло не вдохновлять. Казалось, что у меня уже все чешется, и муравьи скоро муравейник у меня в остатках волос построят. Брр. Нет, я понимаю, что это излишняя мнительность, но легче от этого не становится.