Книга Последняя надежда, страница 38 – Нина Князькова

Глаза как-то сами собой закрылись и я уснула.

— Да, говорят, что его уже в областной комитет увезли. Сознался во всем. И что полено специально взял, когда Надя мимо дома проходила. И погнался за ней, чтобы приструнить. Не ожидала от дядь Вани такого. – Распознала Анжеликин голос.

— А я почему-то так и думала. Не верю я в то, что из плохого человека вдруг получится хороший. – Добавила Вика.

— Не бывает плохих людей. – Отозвалась Татьяна. – Если они и делают что-то плохое, то это не от хорошей жизни.

Я растянула губы в улыбке и открыла глаза. Девочки стояли в палате и рассматривали меня.

— Красавица. – Протянула Вика.

— Уже лучше выглядишь. – Добавила Лика.

— Тебе не больно? – Спросила Таня.

— Нет. – Ответила. Если честно, то чувствовала я себя не в пример лучше, чем за два пробуждения до этого. По крайней мере, зрение сейчас не подводило. Осторожно подтянулась на локтях, чтобы поднять тело выше. Голова слабо закружилась, но я не обратила на это внимания.

— Не двигайся. – Девочки тут же пришли в движение, и помогли мне устроиться полусидя.

— Спасибо. – Поблагодарила. – А Виталика здесь нет? – Спросила.

Подруги переглянулись и Лика нехотя созналась.

— Он в конторе. Приехал днем, злой, как черт. До этого с отцом твоим разговаривал. Им дали пять минут пообщаться. Руку дядь Ване сломал и челюсть выбил. Еле оттащили. Сейчас ходит, рычит на всех. Ему Гек уже предлагал себя в качестве спарринг-партнера, только он отказался. – Лика села на край кровати. – Мне кажется, там дело не только в твоем отце. Он меня на счет наследства твоего спрашивал. А я и забыла уже про него.

— Да лечить его надо. Я таблеточки хорошие знаю. – Тут же добавила Елизарова.

— Он хороший. Просто сейчас чувствует себя плохо. – Произнесла Таня.

— У тебя все хорошие. – Проворчала Виктория.

— Девочки, я вас так люблю. – Созналась я со слезами на глазах.

Девочки переглянулись.

— Реакция на лекарства, наверное. – Глубокомысленно изрекла Елизарова.

Надежда

Догилев не появлялся уже два дня, что уже было поводом бить тревогу. Он и в нормальной то жизни на такое время не пропадал, а теперь, я думала, и подавно постарается рядом быть. Нет, обиды не было. Было беспокойство.

За эти два дня ко мне забегали и Венька, и Гек, и даже баба Нюра с Александрой Алексеевной заходили.

— От ирод. – Причитала Анна Николаевна. – Чтоб ему пусто было. Это ж надо, на собственное дитя полено поднять. Хуже деда моего покойного. Но тому то я быстро объяснила, что к чему, когда кашу горячую на причинное место вывалила.

— Хорошо, что нашли быстро. – Добавила Догилева-старшая. – Теперь хоть в плане безопасности выдохнуть можно.

Мне тут же стало стыдно за такого отца, хотя я еще в детстве, казалось, смирилась с его наличием. Ну да чего уж там, когда в восьмом классе одноклассник назвал меня коровой, я обиделась и до сих пор пытаюсь похудеть, хотя по медицинским нормам лишнего веса не имею. Вот такая я злопамятная.

Виталик пришел рано утром на третий день. Я это поняла, когда проснулась от нежного запаха стоящих рядом пионов. Догилев стоял у кровати и, скривившись, смотрел на меня. Ну да, я страшная. И пахну, наверное, не ромашками. Столько дней не мылась. Поморщилась.

— Ты как? – Спросил он сорванным голосом.