Книга Последняя надежда, страница 35 – Нина Князькова

Так как я ни разу не партизанка, то боль терпеть и не собиралась. Но пока особо сильно виски не ломило, если головой не вертеть. На вопросительный взгляд Догилева согласно опустила ресницы.

— Как себя чувствует наша пациентка? – Послышался голос от двери. Я перевела взгляд и удивленно посмотрела на отца одного из своих учеников. – Надежда Ивановна, очень хорошо, что вы проснулись. Сейчас самое время, чтобы вас осмотреть. – Он вытащил из кармана маленький фонарик.

— Я хорошо себя чувствую. – Невнятно сообщила, еле ворочая языком.

— Ну-ну. Вам не стоит напрягаться. Меньше разговаривайте, больше слушайте. А то к вам с утра следователь пожалует и придется отвечать на всякие неудобные вопросы. А еще у вашей палаты военные дежурят на всякий случай. Преступника то так и не поймали. Сколько я вам пальцев показываю? – Доктор то светил мне в глаза, то руками передо мной водил, то нажимал на мои руки, спрашивая реакцию. – Угу. – Наконец, закончил он. – Отлично. При таком сильном повреждении, как у вас, вы удивительно предрасположены к быстрому восстановлению. Вот что значит молодой и здоровый организм. – Довольно заключил он. – Сейчас придет медсестра и введет вам препараты. А после отдыхайте.

— Мгм, – согласилась.

У медсестры под напряженным взглядом Догилева тряслись руки, однако она попала мне в вену с первого раза. Под таким же пристальным взглядом вколола мне лекарство внутримышечно. Я бы покраснела, если бы могла. К счастью, я так устала, что мне было уже все равно. Едва за медсестрой закрылась дверь, как мои глаза закрылись. Уже проваливаясь в темноту, почувствовала рядом с собой терпкий мужской запах.

— Спи, – скорее почувствовала, чем услышала шепот, и погрузилась в сон.

Утром проснулась рано, за окном было еще темно. В голове немного шумело, но я списала это на то, что на моей голове тугая повязка. Привычно осмотрелась в полумраке палаты. В кресле-качалке, где раньше сидела Лика, посапывал Виталик. Светлая трехдневная щетина выбивалась из привычного образа, но и в таком виде он был удивительно хорош собой. Сморгнула набежавшие непонятно отчего слезы.

Сидит тут, красивый такой, а у меня голова замотана. И страшная я вся. И вообще, образина по жизни. Шмыгнула носом и тут же скривилась от боли в затылке. Блин, даже нормально всплакнуть не получается.

— Надь, ты чего? – Догилев проснулся и быстро перебрался ближе к кровати.

Ну вот, еще и человека разбудила. Новая порция слез хлынула из глаз.

— Так, я сейчас позову кого-нибудь. – Виталик метнулся к двери, но я его задержала.

— Нет, стой. – Еле выговорила, но он послушно остановился. – Это я так. Видимо последствия сотрясения. – Решила списать все туда.

— Точно не больно? – Опасливо спросил он.

Хотела помотать головой, но вовремя вспомнила, что делать этого нельзя.

— Нет.

Он осторожно отошел от двери, сел в кресло и уставился на меня, как удав на… удавиху. Я попыталась собрать в мозги в кучу (в моем случае чуть ли не в буквальном смысле) и задалась одним важным вопросом.

— Почему ты спишь здесь… в кресле?

— Потому что кровать для меня забыли поставить. А на том исчадии, на котором ночевал вчера, я лежать больше не согласен. – После недолгого молчания ответил он.

— Тогда почему ты домой не уехал? – Я попыталась нахмуриться, но из-за повязки ничего не вышло.