Книга Последняя надежда, страница 42 – Нина Князькова

— Открывай глаза. – Разрешила.

Виталик, стоявший до этого, рядом с ванной и тяжело дышавший, послушно распахнул глаза. Осмотрел меня и удовлетворенно кивнул.

Я думала, что он сейчас уйдет, оставив меня нежиться в воде. Ага. Размечталась. Я круглыми глазами наблюдала, как его пальцы расстегивают рубашку пуговицу за пуговицей. Музыку добавить и все, натуральный стриптиз.

— Что ты делаешь? – В панике спросила я донельзя писклявым голосом.

— Сниму рубашку, чтобы не намочить. – Отозвался он.

Пока я хлопала глазами, он отбросил ненужную вещь и встал перед ванной на колени. Взял в руки мочалку, деловито полил ее гелем, вспенил и опустил руки в воду.

— А…? – Я вздрогнула, ощутив прикосновение к ноге.

— Я тебя вымою и все. Не бойся. – Успокаивающе сказал он мне.

Я фыркнула. Разговаривает со мной, как со сноровистой… коровой, к которой ни с какой стороны с подойником не подойти. Сложила руки, прикрыв грудь, и закрыла глаза. Нет, так еще хуже. Открыла. Тоже зря, потому что тут же встретила горящий взгляд светло-карих глаз.

— Я сама помоюсь. – Протянула руку.

Виталик послушно отдал мне мочалку и переместился ближе к изголовью. Я снова дернулась.

— Волосы тебе вымою. – Хрипловато сообщил он.

Я вздохнула. Ну, какие там теперь волосы? Огрызки. Теперь нужно ждать, когда снова отрастут.

Мыл мою голову Догилев осторожно и аккуратно. Небольшой шов так вообще ни разу не задел. Если честно, то я так расслабилась и разомлела, что начала засыпать. С меня все так же аккуратно смыли пену.

Виталик приподнялся, нагнулся, подхватил меня на руки и вытащил из воды. Для меня это стало такой неожиданностью, что я даже сопротивляться забыла как. Мужские руки посадили меня на все тот же табурет, обмотали полотенцем и подсушили волосы мягкой тканью, слегка те промакивая.

В комнате он поспешно укутал меня одеялом.

— Я сейчас ужин принесу. – Немного ворчливо сообщил он и вышел.

Господи, как же я здесь жить собралась? Ведь он наверняка заметил реакцию моего тела на него. Уж его-то реакция была видна невооруженным глазом.

Пока я занималась самобичеванием, дверь открылась и в комнату вошла Александра Алексеевна, вслед за которой появился ее сын, который нес поднос с едой.

— Ну, как ты? – Женщина уселась на край кровати и обеспокоенно посмотрела на меня. – Бледная. – Вынесла она вердикт. – Кормить тебя надо.

Я улыбнулась. Такая забота слышалась в ее голосе.

— Не хочется есть. – Призналась честно.

За последнюю неделю аппетит у меня так и не появился. Наверное, из-за частой тошноты.

— Ну, ничего-ничего. Мы тебя восстановим, и кушать будешь хорошо, а то на лице одни глаза остались. – Сказала она, поднялась и вышла из комнаты.

Я удивленно посмотрела ей в след. Только сейчас до меня дошло, что готовить будет для меня именно мама Виталика. Пока лежала и переваривала мысль, меня подтянули вверх и поставили передо мной поднос на ножках, а в губы уткнулась ложка с ароматным супом. Только открыла рот, чтобы возмутиться, как содержимое ложки оказалось у меня во рту. Пока жевала, вспомнила, что гусей для фуагра откармливают точно так же. Насильно запихивая корм в них.

— Я сама. – Мне удалось отобрать ложку лишь через минуту.

— Ну да, ты всегда… сама. – Обиделся Догилев, но послушно сидел рядом, глядя, как я ужинаю. Чуть не подавилась, честное слово.