Книга Неблизкие, страница 94 – Элла Савицкая

Мама не реагирует. На протяжении нескольких секунд продолжает безотрывно смотреть на реку. Мне даже начинает казаться, что я осталась незамеченной, но в этот момент она произносит:

— Помнишь, как мы приезжали сюда несколько лет назад?

Перевожу взгляд на корабль и легко улыбаюсь.

— Конечно, помню.

— Ты очень хотела покататься. Денег было мало, потому что всё уходило на лечение твоего зрения, но я не смогла тебе отказать.

Грудь простреливает болезненным ощущением.

Закусив губу, пытаюсь найтись с ответом.

— Я всегда для тебя хотела лучшего, Лиза, — наконец, оторвав взгляд от реки, мама переводит его на меня. Холодный, пробирающий до самых костей, — Чтобы ты не знала, как это — собирать мелочь по карманам, в надежде найти сумму, чтобы накормить своего ребенка. И не просто накормить. Одеть. Купить необходимые лекарства, очки, которые, как ты помнишь, требовались каждый год новые. А потом, когда этот ребенок вырастает, он вдруг становится самостоятельным и сам себя обрекает на точно такую же жизнь. Хотя у него есть перспектива жить другой. Намного лучшей.

— Мам, хватит, — не выдерживаю я, чувствуя, как все внутри вибрирует от несправедливости. Я ничего плохо не сделала, а каждый раз при разговоре с мамой чувствую себя так, словно убила как минимум десять человек, — Это моя жизнь. И я буду жить её так, как мне хочется, а не по твоему плану.

— Глупая. Я же для тебя стараюсь, — не сдерживается и она.

— Не надо. Я ценю всё, что ты сделала. Но я уже взрослая, правда. Я в состоянии принять взвешенное решение и судить людей по их поступкам.

— Да что ты? — от пренебрежительного тона я снова чувствую себя букашкой.

Но на этот раз держу спину ровно и не отвожу взгляд, чтобы мне снова не внушили какая я недееспособная.

— Да.

— Это ты о Максиме? И по каким поступкам ты его судишь?

— Если ты о случае в университете, так уже всё. В понедельник Максим возвращается к учебе, потому что доказательств против него не нашли.

— Значит, нужно было искать лучше.

— Мам, перестань. Макс помогал тем девушкам, — мне хочется защитить его от её несправедливых нападок, — Тот преподаватель действительно поступил по отношению к ним плохо.

— И ты в это веришь?

— Ну конечно. Зачем Максиму на кого — то клеветать без причины?

— Потому, что он может.

Внутри меня начинается молчаливая истерика, но смысла ее выплескивать нет. Мама уже сложила свое мнение и ее не переубедить. Да и не нужно. Как сказал Макс — только силы свои тратить напрасно.

— Он может взять и просто так подгадить жизнь другим, — продолжает мама, — провернуть свои махинации и подставить. А ты потом попробуй докажи, что все было не так.

— О чём ты, мам? — устало поднимаю на неё взгляд.

— О том, что беззащитный человек не в состоянии защититься от такого вот компьютерного гения. Но это ничего. Для того, чтобы вывести его на чистую воду существуют другие инстанции.

Намек и триумф в ее лице и голосе заставляют меня застыть.

— Какие инстанции? — спрашиваю с подозрением.

Всё внутри меня замирает будто перед бурей. Даже сердце бьется тише обычного.

Мама обводит меня задумчивым взглядом, словно раздумывает говорить или нет, а у меня в голове уже закручивается хаос. Страх ползет змеей по позвоночнику.

— Мама, какие инстанции? — повторяю громче.