Книга Давай останемся никем, страница 105 – Элла Савицкая

— Как парни смотрят на то, что ты не даёшь им поразвлекаться?

Наверное, если они любят издеваться над людьми, то им явно не по нраву, что он вот так уводит у них из-под носа «жертв».

— Это было всего раз, Оливия, — прищуривается Скайлер, внимательно всматриваясь в мое лицо.

Я вскидываю голову и проваливаюсь в темноту серых глаз.

— Со мной?

Вместо ответа он кивает.

— Почему? — спрашиваю и замираю.

Я так долго задавала себе этот вопрос, что сейчас, задав его Скайлеру, у меня внутри всё накаляется.

— Ты мне понравилась.

Выдох застревает в горле.

— Как это? Ты же меня не знал совсем.

— А разве чтобы понравиться нужно знать человека?

Нет… в Роя я влюбилась, когда его совсем не знала.

Это что значит, что Скайлер тоже был в меня влюблен?!

Меня бросает в жар. Пульс начинает лететь вперёд, заставляя сердце тарабанить в грудную клетку. Не может этого быть.

— Но… как же потом? То есть, — запинаюсь я. Горло сушит, язык прилипает к небу. Прищуренный взгляд напротив не даёт выстроить слова в смысловую цепочку. — А сейчас это прошло? — наконец выдыхаю я с опаской.

Я ведь не могу ему сейчас нравиться. Это нонсенс. И он должен это понимать, как любой нормальный человек. Да и если бы я ему нравилась, это было бы видно. Он бы…

— Ты сама как думаешь, Оливия?

— Наверное, да.

Скайлер задумчиво обводит двор, косится на небо… медлит, пока у меня по позвоночнику стекают капельки пота.

Скажи что-нибудь! Не молчи!

Какой ответ я хочу услышать?

— Оливия, я несколько вечеров подряд смотрю с тобой фильмы, которые уже видел не единожды. Вместо того, чтобы строить свою личную жизнь, везу тебя домой с танцев, потом со свидания с Роем, учу плавать, хотя на самом деле делать это могу скрипя зубами.

— Почему? — бледнею я.

— Потому что нужно держать тебя на руках. Обнимать. Терпеть, пока ты впечатываешься в меня на просмотре фильмов, а потом наблюдать за тем, как ты мчишься к телефону, когда тебе звонит Рой. — если ещё пять секунд назад кровь в моих венах шипела, то сейчас она остановилась. Хватаю ртом воздух, чтобы хотя бы иметь возможность не задохнуться, пока слова Скайлера выжигают мой мозг. — Поэтому ответ на твой вопрос — нет, Оливия, не прошло.

А потом, словно этого потрясения для меня было мало, он склоняется, глядя мне в глаза, проводит костяшками пальцев по моей щеке. В животе искры разлетаются от этого его нежного касания. Нужно что-то сказать, а я не в состоянии. Сердце грохочет, заглушая любые мысли. Вероятно, то, что я не отталкиваю его, заставляет Скайлера решить, что это моё молчаливое позволение, поэтому переместив ладонь мне на шею сзади, он слегка тянет меня к себе и… целует!

Не чмокает, как в прошлый раз. О нет. На этот раз всё иначе.

Меня, как и тогда в озере, током пронзает. Парализует. Вкус умелых губ, аромат, который отчего-то я помню, словно он вот так же прижимался ко мне не месяц назад, а вчера, заставляют меня дрожать. В одну секунду мне становится невыносимо жарко, как если бы меня швырнули в кипящее масло. Хочется отпрянуть, но вопреки здравому желанию я делаю совсем наоборот. Не в силах справиться с обрушившимися подобно цунами ощущениями, отвечаю на поцелуй.

Разве можно вот так просто лишиться рассудка? Ещё как! Одним прикосновением, сбившимся дыханием, ответом на мои действия. А Оливия отвечает. Не просто замерла, как тогда в коридоре. Она неосознанно тянется ко мне, открывает губы, и я дурею.