Книга Его другая, страница 53 – Элла Савицкая

Задумавшись, понимаю, что автобус останавливается прямо на моей остановке. Спохватившись, забираю сумку и выскакиваю на улицу. Чуть не проехала, дуреха!

Приближаясь к дому, на автомате замедляю шаг. До дрожи в коленях не хочу проводить время в компании папы, пусть и спящего, но кажется простуда набирает обороты, потому что даже куда-то идти у меня банально нет никаких сил. Представляю, как сижу тут на лавке, убивая время и понимаю, что погода явно не та, чтобы можно было пересидеть на улице. Моросит мелкий дождь, небо затянуто тяжелыми тучами и дует пронизывающий ветер. Посиди я так немного и ртуть в градуснике поднимется к отметке сорок.

Вздохнув, отправляюсь домой, надеясь только на то, что папа спит. Вот только надежда рушится, едва я вхожу в квартиру.

— Олька? — раздаётся тут же с претензией из кухни.

Я еще не вошла толком, а уже что-то сделала не так. Уронив сумку на пол, разуваюсь и снимаю куртку.

— Да.

— А ну сюда иди!

Послушно прохожу на кухню. Картина уже привычная — папа и пиво. Ничего нового. Вот только смотрит он на меня пристальнее, чем обычно.

— Что-то случилось?

— Случилось, — откидывается он спиной на стену. Глазами обводит меня с ног до головы, — Это ты своего дружка ко мне прислала?

Дружка?

Непонимающе смотрю на папу.

— Какого дружка?

— А этого, армянин он или кто? Брата твоей подружки.

— Давида? — удивленно выпаливаю, тут же забыв о своем не слишком хорошем состоянии.

— Не помню. Темный такой, приходил тут мне, рассказывал как жить.

Внутренности жгутом стягивает, а сердце подпрыгивает и начинает скакать за грудной клеткой. Все молекулы внутри, спокойненько улегшиеся под тяжестью простуды, вдруг начинают метаться, нагревая меня теперь уже по другой причине.

— Давид приходил сюда?

— Ну да. Значит, ты не в курсе? — сощуривается папа.

— Н-нет. А что он хотел?

— Рассказывал что я кому должен, а кому нет. — Губы отца складываются в тонкую линию. — Значит так, если он еще раз сюда явиться и будет мне права качать, я буду говорить с ним иначе. Поняла? Нечего мне в моём доме мозги вправлять, так ему и передай!

Замедленно киваю.

— Он говорил что-то обо мне? — стараюсь выглядеть как можно безразличнее.

— Ересь всякую нёс. Бред полный. Ты меня услышала, что я сказал?

— Да.

— Всё, иди к себе.

Разворачиваюсь, и направляюсь к выходу, когда слышу уже менее грубое:

— Оля?

Оборачиваюсь назад.

— Это правда, что ты боишься Генку?

Папа смотрит на меня исподлобья, и я в первые секунды теряюсь. Так вот что Давид сказал? Он все-таки приходил поговорить обо мне….

— Боюсь, — признаюсь, смотря папе в глаза.

Вижу, как скулы на его лице заостряются и уже жду, что он начнет меня линчевать за вранье, или ещё за что-то, но этого не следует. Только складка на его лбу становится глубже. Папа не торопясь переводит взгляд на настенные часы и хмурится ещё сильнее.

— А ты почему до обеда пришла? Уроки же еще.

— У меня температура, домой отпустили.

— Заболела что ли?

— Похоже на то.

— Ясно. Иди тогда, я матери позвоню.

Кивнув, я забираю свою сумку из коридора и захожу к себе в комнату.

Прохожу к кровати и падаю на неё. Подношу руку к губам и понимаю, что улыбаюсь.

Давид приходил к папе. Он не проигнорировал то, что случилось вчера. Попытался помочь. Очень сомневаюсь, что этот разговор принесет какие-то плоды, но он значит многое лично для меня.