Книга Запретная. Моя, страница 94 – Элла Савицкая

— Эй, Шавелкина, – окликает меня Власова Оля, наша одногруппница.

Мы с Асей останавливаемся, чтобы дождаться её. Высокая брюнетка с длинными гладкими волосами и большими кукольными глазами грациозной походкой сокращает между нами расстояние. Когда—то между нами были хорошие отношения. Мы все вместе ходили в кино и кафе. Обсуждали новинки кинематографа и моды. Когда—то. До того момента, как моя жизнь треснула – и я переехала в общагу. Тогда между нами проросло расстояние. Денежное.

— Ты одна не скинулась на подарок Юльчику, – заявляет Оля, когда подходит.

— Знаю. Прости. У меня сейчас… нет такой суммы, – отвожу взгляд. Чувствую, как неловкость медленно расползается по спине.

Раньше любую идею ребят я поддерживала первой. Скинуться на подарок кому—то? Да без проблем. Купить что—то в аудиторию? Тоже пожалуйста.

Я не считала. Просто давала необходимую сумму. А сейчас чувствую себя белой вороной. Но выделить даже небольшую сумму банально не могу.

— В смысле нет? Я что по—твоему, должна сказать всем, что из—за тебя ребята обязаны докинуть больше? Мы хотим устроить Юле классную днюху. Двадцать лет один раз в жизни исполняется. Тебе вообще—то осенью мы кафе арендовали, если забыла.

Не забыла. Ребята и правда устроили классную встречу. Были подарки, шампанское. И из-за этого мне вдвойне стыдно сейчас.

Одногруппники это важно. Но еще важнее то, где я буду жить летом. А если я буду скидываться на все праздники, перспектива у меня будет одна – место под мостом в центре города.

— Я помню. Спасибо вам за это. Но у меня правда сейчас нет денег.

— Да чё ты гонишь? – красиво подведенные черной подводкой глаза сощуриваются, – я видела у тебя в столе деньги. И там прекрасно на всё хватает.

— Ты… лазила в мой стол? – опешиваю я.

Власова отводит глаза, а потом откидывает назад копну своих густых волос, будто ничего такого не произошло.

— Ой не надо так шокировано на меня смотреть. Я к ребятам в гости заходила. Вспомнила, что ты теперь тоже там живешь, вот и зашла сразу напомнить о днюхе. Тебя не оказалось.

— И ты решила поискать меня в моём столе?? – строго смотрю на неё.

— Мне ручка понадобилась. Вот и заглянула, что такого—то? – отмахивается от меня, как от мухи, – Вы там в общаге трусы делите между собой, неужели ты ручку зажала? И вообще не меняй тему. Денег дашь?

— Нет, – отрезаю на повышенном тоне, – мы же трусы делим между собой. Мало ли какая я заразная. И деньги мои тоже.

Стремительно обхожу её, чувствуя, как от обиды и злости к горлу подкатывает ком.

Да Господи, были бы у меня эти деньги, что я, не дала бы? Но их нет. Просто нет.

— Даш, не обращай на неё внимание, – догоняет меня Ася, – ну хочешь, я за тебя сдам?

— Не надо, – отрицательно мотаю головой, – тебе я чем отдавать буду?

— Ну я и не прошу пока. Отдашь, как будет.

— А их не будет, – уверенно иду вперед, потому что кажется, если остановлюсь, то расплачусь.

Каждый день – как бег по воде. Главное не останавливаться. Потому что стоит чуть замедлиться – тут же утонешь в этом море тревог, недосыпа и безденежья.

Я изо всех стараюсь не думать о том, как сейчас живу. Ощущение, как будто меня выдернули из привычной жизни и поместили в мыльный пузырь, который вот—вот лопнет и выплюнет меня обратно.

Туда, где я живу дома с родителями, где мне не нужно думать о том, что мои джинсы протерлись между ног, а вторые еще немного и не сойдутся на талии. Где, чтобы постирать вещи нужно ждать очередь, а чтобы покушать – нужно успеть занять кастрюлю на кухне.