Книга Запретная. Моя, страница 86 – Элла Савицкая

Больше нет.

Её нет в моей жизни.

Не замечаю, как с силой сжимаю шейкер, пока миксую какой—то очередной коктейль.

Я стараюсь не думать о ней. О том, как она после всего дерьма, в которое её окунули. После того, как она не дала против меня показания.

Я дал себе обещание, что больше она меня не увидит. Я не заслуживаю её. А она заслуживает быть счастливой. Со мной это нереально. Я в таком дерьме, что еще несколько лет буду выпутываться.

Но мои старания каждый раз идут прахом, потому что не думать не получается. Как я блядь ни стараюсь, как не отвлекаюсь, это просто невозможно. Меня ломает. Всего корежит, как от неизлечимой болезни.

— Здоров, – в какой—то момент отрывает меня от мыслей Игорь.

— Привет, – жму протянутую руку знакомого, – какими судьбами?

— Да надо расслабиться. Завтра смены нет, решил телочку подснять. Есть тут у вас достойные?

— Кого здесь только нет. Тебе пиво?

— Да. Пару стаканов.

Пока наполняю первый, Игорь осматривается.

— А ты на завтра брал выходной? – спрашивает, возвращая взгляд на меня.

— Нет. Иду к шести, по плану.

— Не ухайдохаешься? После ночной – то.

— Нормально. Две недели уже в таком режиме, пока тяну, – ставлю перед ним стакан.

Игорь делает большой глоток.

— Не знаю, как ты тянешь. Я после пяти часов с мешками еле разгибаюсь, а ты еще тут крутишься.

— Хочешь жить, умей вертеться, так кажется говорят.

— Ну да.

Игорь хмыкает и принимается рассматривать девчонок. Мы с ним познакомились на одном предприятии, где я нашел себе подработку. Он из тех, кому нужны деньги на потусить. Поэтому обычно не выкладывается на полную силу. Получает свои законные пару сотен и довольный идет «снимать телок». Мне же деньги нужны по другой причине.

К утру закрываю смену и отправляюсь на предприятие.

Переодеваюсь в робу, беру лопату. Выкуриваю сигарету с мужиками. И пока они дальше чешут языками, отправляюсь на точку. Чем быстрее справлюсь, тем быстрее освобожусь.

Работа не по времени, а по количеству мешков. Все, что требуется наполнять их каменноугольным коксом и грузить в фуры. Труд пыльный, грязный и адски тяжелый. Спина в первые дни просто не разгибалась. Сейчас уже привык. Делаю все на автомате.

К одиннадцати уже оказываюсь свободен.

Принимаю душ, получаю оплату и иду перекусить. На территории завода есть столовая, где кормят сносно и недорого.

Заправляюсь борщом, картошкой и мясным битком, а потом отправляюсь к Петровичу.

Там с пацанами грузим мебель. Нас сегодня четверо, справляемся быстро. Но меня больше устраивает, когда нас трое. Так налички на каждого больше.

Часам к шести возвращаюсь домой.

— Руслан, – выглядывает из кухни батя, – я Марине кашу грею. Ты будешь?

— Да, только полежу чуток.

Вхожу в комнату и заваливаюсь на кровать. Мышцы тянут, гудят. Голова раскалывается.

Хорошо, что взял академ в универе. Еще и его бы я точно не потянул.

Мысленно прикидываю накопленную сумму. Через несколько дней поеду, отдам Тихому. И дальше пахать.

Я должен ему дохрена.

Прикрываю глаза и не замечаю, как отрубаюсь. А к двенадцати ночи снова просыпаюсь, чтобы запустить свой очередной день сурка. Он у меня неизменный вот уже какую неделю. С какой—то стороны это даже хорошо. Боль в теле хоть как—то отвлекает от той, что жжет изнутри.