Книга Запретная. Моя, страница 89 – Элла Савицкая

— Быстрее. Или я сам тебя посажу.

Этого только не хватало.

Я всё же делаю, как велят, чувствуя, как внутрь вползает тревога, будто змея под кожей. Пульс колотится в горле.

Мужчина, что сидит сзади оказывается возрастом примерно моего отца. Темные волосы с сединой, тощее лицо, с четко выделяющимися скулами, тонкие губы и колючие холодные глаза.

Всё это в купе от него мгновенно отталкивает. И даже не из—за внешности. Просто, шестое чувство вопит об опасности.

Машина трогается с места, и я испуганно выглядываю в окно.

— Не ссы. Если бы я хотел тебе что—то сделать, ты бы уже давно осталась только в воспоминаниях родителей.

Меня прошибает холодный пот. Быстро оборачиваюсь, встречаясь с пристальным, ничего не выражающим взглядом.

— О чём вы? – стараюсь не показать страха, но на деле мне не просто страшно.

Такими словами обычные люди не разбрасываются.

— О том, что смелая ты, Дарья. Уважаю таких, – чуть усмехается. – Кстати, звать меня Валера. Может, слышала?

Валера….

У меня внутри всё сжимается. От понимания кто передо мной, на спине выступают ледяные мурашки, а желудок стягивает узлом.

— Слышала, – натягиваюсь тетевой.

— Не сомневаюсь, – хмыкает он. – Ты расслабься. Я можно сказать, похвалить тебя приехал, что бывает довольно редко.

— За что? – хоть и боюсь, но все же рассматриваю Тихого.

С виду не скажешь, что этот человек держит в своем кулаке столько ребят. И творит беззаконие. Только по глазам разве что. Они у него устрашающе бездушные.

— Не каждая под ментовским давлением промолчит. Прав был Руслан, когда сказал, что ты не сдашь его. Я не поверил тогда. А оно вон как оказалось. Ни его не сдала, ни ребят моих. Хотя могла и не раз. Только пытаюсь понять – это страх, или действительно такая дурная любовь?

Он склоняет голову, исследуя моё лицо, как под микроскопом.

— Не важно, – отвечаю, не выдерживая его взгляд и отворачиваясь. – Не сдала и не сдала.

— Ну да… – цокает он, разворачивая мятную конфету. Фантик противно шелестит, ударяя мне по накаленным нервам. – Хочешь? – протягивает конфету.

— Нет. Спасибо. Если это то, что вы хотели сказать, то можно я пойду?

— Я еще ничего не сказал, – отправив карамельку в рот, прячет фантик в карман. – Ты, конечно, молодец, что промолчала. И надеюсь, так будет и дальше.

— Не переживайте, – стараюсь быть сдержанной.

— Я не переживаю. Мне—то что? Сам лично я не пострадаю в любом случае. А парни… найду новых, это не проблема. Дело наживное.

Сжимаю зубы от таких циничных слов. Для него те, кто на него работают никто. Расходный материал, который можно использовать по нужде.

Мерзкий человек. Ужасный.

— Хуже будет только твоему папаше с мамашей. Пожары у нас в городе никто не отменял. Ситуации разные бывают.

В ужасе поворачиваю на него голову. Сердце замирает.

— Не надо угрожать. Если бы я хотела, я бы давно все рассказала. И указала на кого надо пальцем. Но я этого не сделала. Мне на вас все равно. Занимайтесь свои грабежом и дальше, меня только в это не впутывайте!

— Ишь какая, – противно смеется он, – ну прямо под стать Шмелю. Характерная.

— Никому я не под стать. Тем более вашему Шмелю.

— Ох, ох, завелась. Еще и принципиальная. У тебя с ним общего больше, чем ты думаешь.

— Общего может и много, да только принципы у нас с ним разные.