Книга Сердце демона, страница 132 – Анна Сешт, Алекс Сэро

Поднявшись с ложа, он привычно окинул себя взглядом. Ничего не изменилось – ни единого нового шрама, ни следа прожитых лет. Тело замерло в состоянии «за день до второй смерти», здоровое и сильное. Разве что, если приложить ладонь к груди, нет стука сердца. Что-то иное гнало кровь по его жилам – золотую кровь Божественного Ваэссира… Смешно. И он едва не рассмеялся, что попахивало безумием.

Да, сегодня повод для радости определённо был, пусть за это и придётся платить. Фантазии демонов неисчерпаемы, а пресыщенность заставляет искать новые и новые варианты.

За окном простирались сады его снов, а стены перестали содрогаться. Хайтова шваль, похоже,взяла себя в руки перед их новой встречей – удивительно для такого создания. Впрочем, её уделом была не ярость битв, а совсем иные страсти, о чём она не раз напоминала.

Она звала себя его союзницей, спасительницей.

И она была кем угодно, только не этим…

Зыбкий дневной свет сменился густыми сумерками, её излюбленным временем, когда очертания и формы неуловимо меняются, прямо как её маски. Вспыхнули свечи, всколыхнулись, словно от внезапного порыва ветра. Вот только в этом месте вне времени и вне пространства не бывало ветров. Затхлый воздух с нотками тлена, к которому примешивался маслянистый запах мускуса, висел тяжёлым пологом, не разгоняемый ни единым дуновением.

Хайту никогда не приходила с благими вестями или намерениями, даже если старалась подать это так. Она испытывала его в каждом из своих проявлений, усыпляя бдительность беседами о возможном будущем, болью или ядовитыми наслаждениями, которые называла развлечениями. К физической боли Алазаарос давно привык, проводя невидимую границу, научившись отделять сознание от ощущений тела, и такие игры ей быстро наскучивали. В этом демоны были похожи на жестоких детей, быстро бросающих надоевшие игрушки. Не зря он столько времени посвятил изучению практик Таэху, служивших Аусетаар в её ипостаси Госпожи Очищающей Боли. Это помогло ему в жизни… кто же мог подумать, что поможет и в смерти. Ну а хайту предоставила ему не одну сотню возможностей отточить полученные навыки, так что теперь ему, пожалуй, позавидовали бы даже самые искушённые жрецы.

Демонесса возникла в его покоях словно из ниоткуда – с лёгким дуновением несуществующего бриза и усилившимся пряно-сладковатым ароматом, разлившимся в воздухе. Её гнев гремел далёкой тяжёлой грозой на границе восприятия, и всё же она не начала с пыток плоти. Это оставляло некоторый шанс, что она хотела прежде всего поговорить, выудить желанные сведения, а не выместить досаду за очередную неудачу.

Эта игра была хорошо знакома им обоим. За прошедшие столетия Алазаарос успел выучить её правила в мельчайших деталях, и последствия каждой проведённой партии были отпечатаны шрамами глубоко в самом его естестве. Но в игре участвуют двое, и плох тот мастер, который считает, что ученик никогда не превзойдёт его.

До сих пор Алазааросу удавалось сводить каждую партию к ничьей. Пока ещё – к ничьей. Подобно тому как на погребальных рельефах умерший играет в сенет^[20] с вечностью за право возродиться, так он играл партию за партией, чтобы сохранить себя. Но если он правильно расставит фигуры, то вскорости чаша весов качнётся, а качнувшись – выведет из равновесия всё, что окружало их. Тогда он сумеет нанести удар, единственный, предельно точный, от которого вся мозаика, терпеливо составляемая из последствий их действий, ходов и ошибок, разлетится на мельчайшие осколки. И осколки эти, крошась, проникая вглубь, оставят столько же шрамов, сколько хайтова шваль оставила на его душе.