Книга Память мёртвых на Весах Истины, страница 76 – Анна Сешт

Внутри оказалось несколько крупных полудрагоценных камней и небольшой золотой самородок. Нахт присвистнул и ухмыльнулся:

— Ничего себе сколько… Ну, забирай трофеи.

— Это твоё!

— Забирай, говорю. У тебя хоть сумка есть. И дай мне руку.

Жрица озадаченно протянула руку. Изумлённо вздохнула, когда меджай надел ей на запястье яркий браслет из деревянных и каменных бусин, словно созданный по её мерке. Мастер явно постарался переплести мотивы обеих культур, потому что браслет походил и на традиционные кеметские усехи, и на яркие бусы юга.

— Меджаи – это сплав обеих культур. И я… немного тоже, – Нахт чуть улыбнулся, погладив её запястье большим пальцем так нежно, что по телу пронеслась приятная дрожь. – Пусть будет у тебя на память обо мне.

А потом он развернул её руку, и Шепсет увидела основной элемент браслета – фигурную фаянсовую бусину в обрамлении золотых чешуек. Бес лукаво улыбался ей, совсем такой же, как на мамином амулете, который она потом подарила Владыке. Который потом разбила Тия. Он словно говорил: «Видишь, я вернулся к тебе!» И казалось, Шепсет снова услышала далёкий бой его барабанов где-то на краю восприятия.

Её потрясённое молчание Нахт понял по-своему и немного смущённо добавил:

— Понимаю, лучше была бы Хатхор, но…

Жрица взяла его за руки и чуть сжала в своих. Мягко, растроганно она проговорила:

— Даже не представляешь себе, насколько ты угадал. Благодарю тебя…

Ах как же он просиял – словно жрица объявила его героем Обеих Земель, не меньше. Невольно Шепсет улыбнулась. И совсем уж неуместным теперь казалось рассказывать, почему она выбрала именно это место. Хотелось просто наслаждаться и не думать ни о грядущем путешествии, ни обо всём том, что им предстояло.

Но через некоторое время Нахт спросил сам:

— О чём ты хотела мне рассказать?

Шепсет вздохнула, чувствуя, как осыпается колдовское оцепенение этих мгновений. И вдалеке остались сверкающие воды Итеру, пение птиц и шёпот ветра в прохладе зарослей. Тщательно взвешивая каждое слово, не раскрывая не относящиеся к делу детали – такие, как её чувства к царевичу, – она рассказала о послании.

— Заговор опутал сетью не всю Кемет. Слава Богам, у нас есть союзники, понимаешь? Союзники при дворе!

Нахт весь подобрался, мгновенно посерьёзнев.

— Мы должны предупредить Таа.

— Нет, не надо, – решительно возразила Шепсет. – Он поддерживает старшего царевича и едва ли сочтёт это послание достойным доверия.

— Я, если честно, тоже не слишком доверяю такому внезапному проявлению доброты.

— Ты не понимаешь…

— Нет, это ты не понимаешь. Не надо тебе никуда ходить! Если это ловушка, я не могу… – Нахт осёкся, поспешно исправился: – Мы не можем позволить себе потерять тебя. От тебя зависит слишком многое.

Шепсет накрыла его руку ладонью, растроганная такой искренней оговоркой.

— Я очень благодарна тебе. Просто поверь мне. Посмотри.

Она достала из своей сумки со снадобьями льняной мешочек. Послание девушка протянула меджаю и показала ему лотос, прежде чем надеть амулет на шею, пряча под одеждой. Прохладное золото звякнуло о фаянсовый амулет с шакалом, подаренный старым бальзамировщиком.

— Это – амулет младшего царевича Рамсеса. Лотос инкрустирован такими же сердоликами, как его браслет. Мы были очень дружны. Я поддерживала его при дворе… когда больше почти никто не поддерживал. Это он обещал мне заботиться о Ветре. Это он облегчил мою участь, когда меня хотели казнить и осквернить моё тело. И теперь Рамсес хочет помочь. Я не могу не встретиться с его осведомителем, понимаешь? Он отправлял это послание с огромным риском для себя.