Книга Смерть придёт на лёгких крыльях, страница 63 – Анна Сешт

Жрица не хотела умирать. Рэмеч редко боялись смерти, зная о том, что ждет их по Ту Сторону.

А уж Шепсет знала, что там, лучше многих. Но она ведь еще не успела толком пожить, не успела так много, что должна была! Как же это было несправедливо… Только мысль о том, что Рамсес был с ней последние часы жизни и будет после смерти, успокаивала ее. А когда в Дуате она все же встретится с Владыкой, то будет молить его о прощении за то, что на земле сделала для него слишком мало.

Свидетелями ее казни должны были стать бальзамировщик Павер, Тия и комнадир Пасаи, но Рамсес велел всем удалиться. Чужие враждебные взгляды и без того сковывали их, как и предупредил тогда царевич.

Это в самом деле был пир. Рамсес приказал приготовить для нее лучший ужин и принес из царских кладовых кувшин с вином, которое так любил его отец – с тем самым гранатовым вином, которое Шепсет впервые попробовала во дворце. И, словно завтра никогда не наступит, они разговаривали и смеялись, позволив себе хоть ненадолго забыть обо всем. Это была их единственная трапеза наедине. Шепсет наслаждалась каждым мгновением, ловя на себе его восхищенный взгляд, благодарная за эту упоительную радость – такую яркую и такую острую в своей конечности.

Но жестокое время утекало стремительным ручьем, рассыпалось песком сквозь пальцы.

Рамсес сам поднес ей чашу с изысканным вином, опустившись перед ней на одно колено.

— Больно ведь не будет? – тихо спросил он.

Шепсет покачала головой, принимая чашу, наполненную тягучим темным напитком. Постаралась унять дрожь, чтобы не расплескать, и чуть улыбнулась.

— Не будет. Я просто усну самым приятным сном… и больше не проснусь… никогда…

Рамсес судорожно вздохнул, привлек ее к себе, крепко обнимая. Шепсет прижалась щекой к его груди, чувствуя, как бьется его сердце. «Пусь оно бьется так мелодично и размеренно еще много, много лет, когда мое уже смолкнет…»

Черный пес, которого стражники оставили сегодня за дверью, хрипло отчаянно завыл, чуя беду. Рамсес и Шепсет невольно обернулись на звук, потом снова встретились взглядами.

— Позаботься о нем, – попросила девушка.

— Конечно.

Жрица любовалась царевичем, не в силах насмотреться, надеясь, что каждая тончайшая черточка останется в памяти души. Подавшись вперед, она сама коснулась его губ своими нежно и отчаянно, растягивая последние мгновения…

…И осушила чашу до дна.

Горечь и сладость, оставшиеся на губах. Время, замедлившее свой бег. Сердце, совершающее каждый следующий удар все тяжелее и тяжелее. Ее кровь стала тягучей, как темное вино, холодея в жилах. Мир понемногу терял очертания, как в те мгновения, когда она уходила очень далеко, смотря глазами своего иногоКа. И только объятия Рамсеса она ощущала до самого последнего мига, пока не осталось больше ничего.

А потому успела услышать его последние слова – шепот не громче дыхания:

— Я не допущу, чтобы Та-Кемет осталась без стража…

Страха не было. Она словно перешла из одного состояния в другое, осознав себя иным своим Ка – той частью себя, которую когда-то долго отрицала из страха. Той частью, которая жаждала быть принятой. Той частью, без которой больше себя не мыслила.

Это Ка знало запутанные пути Росетау, ведало имена Врат и их Стражей, видело лики обитавших здесь сущностей и слышало их голоса. Шепсет словно смотрела в более темное свое отражение, а потом вдруг оказалась с ним спина к спине, разделенная и единая.