Книга Смерть придёт на лёгких крыльях, страница 61 – Анна Сешт

32-й год правления Владыки Рамсеса Усермаатра-Мериамона

Шепсет

— Ты же знаешь… знаешь, что я бы никогда не навредила ему, – отчаянно прошептала она, сжимая золотой лотос, подаренный царевичем. – Я любила его всем сердцем, как родного отца, которого никогда не знала.

— Знаю, – мягко сказал он. – Я так хочу верить тебе… и боюсь, я единственный, кто верит. Они жаждут найти убийцу, и в своем справедливом гневе готовы покарать всех, кто хоть сколько-нибудь причастен. Ты в самом деле часто была подле отца, а о твоих колдовских умениях перешептывались многие при дворе. Гиены набросились на жертву… Мой голос тонет в общем хоре обвинений. Я ведь всего лишь младший царевич, сын наложницы или супруги, так никогда и не получившей титул Хемет-Нэсу-Урет^[60].

«В моих глазах ты всегда был егодостойным наследником», – подумала Шепсет, встречая взгляд царевича.

Ей было страшно, так безумно страшно. Некуда было бежать, и никого не осталось рядом, кроме верного пса.

Но Рамсес пришел к ней, несмотря на все обвинения и на все запреты – и остался. Зря она винила его, что не встал тогда на ее сторону. Все это время он был на ее стороне.

Сколько бы времени у них ни оставалось теперь, Шепсет была бесконечно ему благодарна – единственному человеку, не побоявшемуся протянуть ей руку, не возненавидевшему ее за убийство, которого она не совершала.

Тюрьмой ей стала одна из кладовых храма, с единственным окошком под потолком, откуда днем лился скудный свет. Сюда никому не позволено было приходить – еду и воду оставляли на пороге. Но Рамсес все же сумел найти ее, добиться возможности увидеться. И теперь не собирался уходить до самого конца.

Они сидели друг напротив друга, и единственный светильник разгонял мрак между ними. Царевич сжимал ее руку в своей ладони, поглаживая большим пальцем. И в эти мгновения казалось, будто, кроме них и черного пса, в мире живых больше никого не осталось.

Ее отяжелевшему от скорби сердцу были подарены последние мгновения радости. Сколько раз она в тайне мечтала оказаться подле него вот так, наедине? Ее мысль едва ли уходила дальше, даже в самых смелых желаниях. А теперь она любовалась им и не могла насмотреться. Огонь обрисовывал мистические тени на его прекрасном лице. От отца он унаследовал орлиный нос и высокие скулы, но мягкие губы и ярко зеленые глаза были от красавицы-матери.

— Я верю тебе, Шепсет, слышишь? – повторил Рамсес, сжав ее руку в своей. – И я знаю, что отец верил тебе. Он любил тебя так сильно, что даже хотел подарить тебе титул царской дочери.

Внутри стало сладко и больно. Об этом Владыка упоминал совсем недавно, но кто мог предположить, как все обернется… Шепсет колебалась. Если она расскажет царевичу то, что увидела, – он может отвернуться от нее. Да и смела ли она лишать его матери, когда он только что лишился отца? Перед каким выбором она поставит его, сообщив о видении?

Боги, если бы ей было даровано еще хоть немного времени во всем разобраться, восстановить справедливость – настоящуюсправедливость… Но думать так было слишком самонадеянно. Она была никем. А в убийство Владыки были вовлечены люди слишком влиятельные, чтобы у нее хватило сил бросить им вызов. Если верить видению – а у Шепсет не было причин не доверять таким своим видениям, потому что у Техне было причин лгать – удар нанесла Тия. Но сколько было тех, кто помогей? Командир стражи Пасаи, заменивший неподкупных телохранителей какими-то своими людьми. Возможно, чародей Сенедж, так легко – слишком легко! – подставивший Шепсет, за которую прежде сам же и ходатайствовал. И кто знает, сколько было других – тех, кто тщательно сплел эту сеть нить за нитью?..