Книга Выбор богов. Книга 3, страница 57 – Анна Сешт

Убедившись, что принц пришёл в себя, друид приступил к разрыванию ритуального круга. Когда болотник вернулся, чтобы помочь ему встать, Кирдаллан отмахнулся – кое-как добрался до ближайшего дерева и сел, прислонившись к стволу, восстанавливая дыхание. Он знал, что исцелится, и быстро, ведь он был воином, высокорождённым.

Но почему казалось, что теперь ничто не будет по-прежнему? Что граница двух миров не закроется для него полностью, никогда?

В следующий миг он понял, что такова и была цена…

Болотник присел рядом, что-то жуя, спросил совершенно обыденно:

— Стоило оно того, наследник?

Кирдаллан попытался сфокусировать взгляд. Первые солнечные лучи пробивались сквозь ветви, но он не чувствовал их тепла. Робко запели птицы, приветствуя новый день. Призраки отступили, но туман иных троп клубился где-то глубоко в его сознании, осязаемый. Только потеряешь бдительность – и он приблизится, окутает, утопит…

Но потом принц вспомнил видение брата. Защищённость, принятие. Счастье нового пути.

— Да, стоило.

* * *

Для всех её двери были закрыты. Отдав приказ о созыве Совета Высокорождённых, королева заперлась у себя, решив дать себе так необходимые ей несколько дней. Все остальные прибудут нескоро – пока осмыслят всё, пока обсудят, пока соберутся…

Но он пришёл без приглашения, без предупреждения, воспользовавшись своим правом родной крови. Закутанный в плащ, Кирдаллан ввалился в её покои, едва держась на ногах, и принёс с собой холод троп Рогатого Охотника. Перемены в нём Ллаэрвин ощутила сразу, как и его обессиленность. Голос его звучал глухо, чуждо, когда он тяжело опустился на одно колено и доложил:

— Эрдан жив, Пресветлая. Рэмейский Император защищает его.

Эльфея скользнула к дверям, убеждаясь, что их никто не подслушает, потом сорвала с сына капюшон. Его кожа была мертвенно бледной, взгляд – диким, тёмным, словно он увидел нечто, живым не предназначавшееся.

Но поняла она всё ещё прежде, чем увидела.

— Боги, свет мой, что же ты наделал… – прошептала Ллаэрвин, опускаясь рядом с ним, чтобы взгляды их были вровень. – Зачем?..

— Выслушай. Чтоб было не зря, – попросил Кирдаллан, склоняя голову.

Её руки потянулись к фибуле с клановым гербом, разомкнули, и плащ соскользнул с его плеч. Сын спешил к ней потайными путями, не потрудившись ни облачиться полностью, ни смыть след – только бы донести весть с остатками угасающих сил. Карлак поднял его на ноги, но на полное восстановление потребуется хотя бы несколько дней. И в сознании сейчас он держался едва.

Кровавые узоры на его коже были ей знакомы. Лишь однажды она преступила эту грань сама – когда-то несоизмеримо давно – и знала. Лишь в этот раз она была готова совершить то, что обещала себе не делать больше… да только сын опередил её…

Ллаэрвин крепко обняла его, пытаясь согреть, чувствуя, как оплавляется застывший воск её маски, проливаясь слезами. Больше не будет прежним горячее сердце её неистового воина, но она защитит его. Сумеет. Карлак сделал всё, что мог – остальное за ней.

— Я видел… видел Эрдана, – прошептал Кирдаллан. – Видел смерть Тессадаиль… видел, кто держал клинок царевича последним…

— Идём со мной.

Королева заставила сына подняться на ноги, отвела, поддерживая, вглубь своих покоев. Никто не должен был видеть его таким. И никому, даже доверенным целителям, Ллаэрвин не могла доверить их уязвимость.