Книга Выбор богов. Книга 3, страница 185 – Анна Сешт

Ренэф осторожно сел, сжал ладонями гудящие виски. Реальность пошатнулась и встала на место. Грудина и рёбра отзывались ноющей болью. Он осмотрел себя, ковырнул один из листьев, которыми был облеплен – край отошёл не без усилия, слипшись с подсохшим снадобьем. Сюда – царевич точно помнил – пришёлся один из последних, самых сильных ударов босамва.

Рана выглядела так, будто ей был уже не один день – не гноилась, не воспалилась. И края были словно склеены. Стало быть, не приснился ему чёрный…

Ахратта кивнул, ткнул здоровой рукой себя в грудь.

— Меня тоже. Выбирать не приходится, да? – он тихо рассмеялся.

Тошнота подкатила к горлу, и пришлось откашляться. Нужно было прожевать корень, выгнать отвратительный вкус. Потянувшись к сумкам, он понял, чего не хватало – точнее, кого. Кирану нигде не было видно.

— Ты похож на мертвеца, – криво усмехнулся Ахратта.

— Да иди ты, – вяло отмахнулся Ренэф. Голос был хриплым, как после хорошей попойки в городском трактире. – Где нга-ину?

— Всю ночь подле тебя провела. Лечила нас обоих, – воин кивнул куда-то в сторону, и его взгляд потемнел. – До рассвета ушла хоронить Оджу.

Ренэф вздохнул, вспоминая всё, что осталось от боукори. Плохая смерть… никому такой не пожелаешь.

Ахратта смерил царевича взглядом, но теперь без презрения. С уважением. Говорил он не совсем чётко, через силу, но явно имел упрямое намерение донести свою мысль.

— Понимаю, почему она выбрала тебя. Ты силён, как порождение мира духов. Я ошибся в тебе. И ты… не бросил меня, – последнюю фразу он проговорил едва слышно.

Ренэф недоверчиво посмотрел на него, разжёвывая горький корень. Во взгляде Ахратты тлел вызов. Нужно было что-то ответить, но слова на ум не шли.

— Ты и я – солдаты Таур-Дуат. У нас не принято бросать своих, – сказал царевич, наконец.

— Но я бы оставил тебя умирать, – спокойно признал южанин. – Я хотел тебе смерти.

— Дери тебя босамва, я даже не знаю, что сказать, – фыркнул Ренэф. – Ну, наверное, ты меня не удивил.

Выяснять отношения сейчас совершенно не хотелось. Вообще ничего не хотелось – просто отдохнуть в тишине. Но сначала – найти Кирану.

— Теперь не хочу, – Ахратта цедил слова скупо, как караванщик воду. Всё это признание явно давалось ему нелегко, но Ренэфу было всё равно. Он знал, что каждому приходится отвечать за свои решения. – Я ошибался… и предки покарали меня. А теперь у меня перед тобой долг крови.

Ренэф закатил глаза. Вот только этого ещё не хватало!

— Слушай, – не выдержал он. – Разбирайся с этим без меня. Никаких долгов. Возьмёшь свои слова назад – и разойдёмся.

Ахратта смотрел на него исподлобья, буравя взглядом.

— Так нельзя. Предки спросят с меня.

— Пообещай им, что перестанешь отливать мне в похлёбку, – раздражённо бросил Ренэф и осторожно поднялся, придерживаясь за корни.

Каждое движение отзывалось болью. Отсыревшая схенти за ночь так и не высохла до конца, но он догадывался, что вся смена одежды пошла на повязки. Листья, закрывавшие раны, не отпали – присохли намертво. Хорошо, если вместе с кожей отдирать не придётся.

Царевич оглядел их маленькую стоянку в поисках своего оружия. Лук и копьё были заботливо сложены в стороне. И только кинжал – спасительный подарок сестры – теперь не найти.

Наклонившись за копьём, Ренэф едва не упал носом в корягу. Хорош бы был герой! Голова кружилась, и даже дышать было сложно, но царевич упрямо распрямился, чуть опёрся на копьё.