Книга Выбор богов. Книга 3, страница 187 – Анна Сешт

Он нашёл Кирану у корней огромного мшистого дерева, каких тут были сотни. Девушка сидела спиной к стволу, уронив голову на скрещённые руки, притянув колени к груди. В корнях с другой стороны могучего ствола лежало тело, собранное ею по частям, завёрнутое в её единственное покрывало. Мёртвый не был закопан в землю, а только бережно обложен листьями и ветвями, как часть этого леса. Голова босамва зловеще щерилась, подвешенная над погребением за спутанные космы. И даже сейчас, когда кровь из пустой глазницы расчерчивала кожу словно одна из татуировок, а второй глаз закатился и потух, в искажённых чертах застыла ненависть ко всему.

Ренэф заметил движение, но среагировал недостаточно быстро. Чёрный вырос за его плечом из ниоткуда, переломанный, перекрученный, но живой. Он двигался рвано, неловко, как будто кто-то неумело дёргал его за нити сухожилий. Впрочем, ни один рэмеи бы вовсе не пережил такое падение.

В зубах инъялудержал кинжал царевича. Вычищенное лезвие поблёскивало между клыками.

Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза. Долг жизни и смерти, отданный друг другу сполна, протянулся между ними невидимой нитью, которую оба осознавали.

Медленно Ренэф протянул чёрному руку. Инъялу насмешливо прищурился и опустил нож ему в ладонь, после чего скрылся в зарослях за спиной Кирану. Он как будто передавал царевичу свой пост – охранять нга-ину.

Ренэф сунул кинжал в ножны на поясе и сел рядом с девушкой, положив копьё. Она уснула там же, где сидела – измученная и обессиленная. Не хотелось тревожить её, но царевич не удержался, легонько провёл ладонью по её волосам. Жёсткие завитки приятно щекотали кожу. Вот она, настоящая, живая. Удовлетворённо вздохнув, он откинулся спиной к стволу, чувствуя плечом тепло Кирану. Потом можно будет подумать о том, как отсюда выбираться… А пока – они пережили охоту. Они пережили ночь. Глупо будет сдохнуть по дороге в гарнизон.

Его всё ещё мутило, и он позволил себе прикрыть глаза, совсем ненадолго… но когда открыл – был уже полдень.

Кирану сидела рядом, задумчиво глядя на него, потом вдруг смахнула хвостом здоровенную многоногую тварь, которая бодро ползла по его колену. Ренэф содрогнулся от омерзения, окончательно просыпаясь, и быстро осмотрелся, не ползёт ли кто ещё. Шаманка тихо рассмеялась.

— Ты бы себя сейчас видел. Победитель чудовищ.

— Но ты сама предупреждала, что…

Возмутиться он толком не успел – Кирану припала к его губам, горячо и нежно, крепко обняла его за плечи, избегая касаться ран ниже. Ренэф забылся, притянул её к себе… и тут же зашипел от боли. Шаманка отстранилась, щёлкнула его по носу.

— Поправишься, и вот тогда… – она многообещающе прищурилась, потом вдруг осторожно зажала его лицо между ладонями, задержала взгляд на несколько тягучих мгновений.

Смутно вспомнилась ночь, слова сказанные, но ускользавшие из сознания… Наваждение ушло.

— Пойдём, – сказала Кирану, легко поднимаясь. – Я обещала помочь Ахратте попрощаться с Оджу.

Она обошла дерево и остановилась у нехитрого погребения. Ренэф, стараясь не показывать слабость, осторожно встал. Земля предательски уходила из-под ног, но помогло дерево. Чуть опираясь на копьё, царевич подошёл к шаманке.

— Он был хорошим боукори. Вся Кирма будет скучать… Как жаль, что предки забрали долг многократно, – тихо проговорила девушка.