Книга Выбор богов. Книга 3, страница 182 – Анна Сешт

Крылатая тень метнулась вперёд – коротко, дёргано. Когтистая лапища настигла её, разрывая меняющиеся крылья-руки. Ренэф издал бессильный возглас, выпустил стрелу. Но даже теперь, когда выстрел пришёлся в цель, босамва не остановился. Впившись в свою жертву, он уходил выше, выше, и чёрный хрипло выл, силясь вырваться из хватки.

Ветви наверху затрещали. Миг, и стало очень тихо – только капли шелестели в листве.

А потом снова раздался сокрушительный треск. Ренэф еле успел отскочить, вжаться в ствол. Тёмное тело с глухим ударом упало к его ногам – изувеченное тело инъялу…

Царевич судорожно вздохнул, забыл о смерти с ветвей, не веря. Припав на одно колено, он осматривал чёрного – рваные узловатые мышцы, неестественно изогнутые, как у той мёртвой кошки, конечности. Он склонился к лицу, отражавшему его собственное, прислушиваясь к дыханию. А может, инъялувообще никогда не дышал.

«Если его убить, я…»

— Эй, не смей сдохнуть! – зло прошипел он, тряхнув чёрного за плечо. – Кирану умрёт…

Глаза без белков и радужек приоткрылись. Инъялу прохрипел что-то едва слышно, дёрнулся, но сдвинуться уже не сумел.

Мысль родилась сама собой. Ренэф положил лук, воткнул стрелу в землю. Вытащив кинжал, он рассёк левое предплечье над наручем и сунул в лицо чёрному.

— Пей. Моя кровь дорого стоит.

Инъялу распахнул глаза и припал к ране, вбирая в себя жизнь наследника Ваэссира. Он пил быстро, жадно. Ренэф не чувствовал боли, но ощутил, как его повело, как помутилось перед глазами.

Сквозь дымку он услышал тот же тихий скрежет.

Царевич вскинул голову, с усилием сфокусировал взгляд.

Прямо над ним свесился с ветки босамва, и их лица оказались почти вровень – в паре шагов друг от друга. Или в одном взмахе когтистой лапы…

Тварь усмехнулась, принюхалась, чуя запах его крови. А чёрный всё не отпускал… и некуда было скрыться… Взгляд древних глаз усмирял волю. Где-то далеко, за накатившей вдруг усталостью, билась мысль, что умирать нельзя.

«Но ты ведь сокол Ваэссира,—отчётливо прозвучал внутри голос отца,– можешь достичь любых вершин…»

Миг – сердце с усилием толкнулось, разжигая привычный огонь. Похолодевшие пальцы, едва не выронившие кинжал, нащупали рукоять. Босамва был быстрее хищника.

Но Ренэф был соколом Ваэссира.

Когти свистнули у самого лица, царапнули вскользь, рассекая скулу, когда он отклонился. Кинжал, брошенный царевичем, нашёл свою цель.

Тварь завизжала, отпрянула. Рэмейский нож вонзился в глазницу.

Ренэф вырвал руку из хватки инъялу, выхватил обломок копья из колчана и метнул следом за кинжалом. Босамва уходил вверх тяжёлыми прыжками, но копьё настигло его – увы, только по касательной.

Царевич подхватил лук и стрелу. Он встал, пошатываясь, и посмотрел на чёрного. Тот откинулся, прикрыв глаза, но умирать вроде уже не собирался.

В сгустившихся сумерках Ренэф потерял путь, и лишь по треску высоко в ветвях понял, что тварь возвращалась к прогалине. Царевич побежал, не разбирая дороги, ориентируясь только на звук. Мышцы звенели напряжением – он не знал, сколько потерял крови, и левая рука ослабела, но не кровоточила. Проскочила шальная мысль, что слюна инъялу, наверное, обладала целительными свойствами.

Впереди закричала Кирану – не со страхом, с гневом. Дикий боевой клич. Полыхнули сквозь заросли отблески костра. Ренэф вылетел на прогалину.