Книга Выбор богов. Книга 3, страница 179 – Анна Сешт

— Бегите! Он здесь… Здесь!

Птицы не пели – только дождь зловеще шелестел в листьях, и приглушённо гремело вдалеке. Сцепив зубы, царевич всё-таки взобрался, перекинул копьё… и замер.

Не могло быть столько крови в одном теле. Рэмеи и люди не истекали кровью вот так… на всю прогалину. Но кто-то проволок тело по земле, а потом…

Покачиваясь, труп висел в переплетении лиан и собственных внутренностей, как попавшая в силки птица. Жуткая изломанная птица.

Ахратта хрипел проклятия, извивался, пригвождённый к стволу ближайшего дерева сломанным копьём. С неимоверным усилием южанин всё-таки выдернул древко и тяжело повалился на землю.

Кирану спрыгнула, побежала к нему. Ренэф направился следом.

Шаманка осторожно перевернула воина и нахмурилась, закусив губу. Да, он был плох. Несколько кровавых росчерков пересекало грудь. Правое плечо, пробитое копьём, кажется, было сломано.

Но по крайней мере, воин был жив. А вот ловчий духов… В истерзанных останках даже невозможно было узнать Оджу.

Ахратта дышал хрипло, отрывисто, но улыбнулся Кирану, хотя улыбка скорее походила на оскал.

— Оджу видел… твоего инъялу… Я хотел… быть первым…

Ренэф сбросил щит, воткнул копьё рядом, древком в землю, и быстро вытащил лук, натягивая тетиву. Он вглядывался в сумрак ветвей, покачивавшихся в такт дождю, но не различал лишнего движения. И где-то там уже успел затаиться чёрный.

Чужой враждебный взгляд обжигал спину. Царевич пытался почувствовать направление, повернулся, прислушался, но хриплое бормотание Ахратты перебило тонкий почти неуловимый звук.

— Кирану, уходи… Моя вина… Не слушал Оджу… Он теперь… Проклятая тварь освежевала его…

Скрежет. Словно кто-то точил ножи или с силой провёл ими по дереву, отслаивая кору. Ренэф выстрелил на звук и тут же вытащил вторую стрелу.

— Тише… Мы поможем.

— Я не мог… не мог помочь… Но я задержу его… Уходи, нга-ину…

Царевич шикнул на них через плечо, прищурился. За покачивающимся веером листьев ему привиделись смутные очертания, призрачное свечение. Послышался тот же скрежет. А потом кто-то засмеялся тихо и вкрадчиво. Этот звук был не похож ни на что, отдавался дрожью в костях.

Ренэф выстрелил. Выругался – снова мимо. Но в тот миг он отчётливо понял, что их не отпустят отсюда.

Потому что жертва была охотником. Смертью с ветвей.

— Давай оттащим его дальше от деревьев, – велел царевич, закидывая лук за плечо. Кирану отрывисто кивнула. Ренэф подхватил южанина под плечи, по возможности осторожно перетащил к центру прогалины, то и дело бросая взгляд на ветви. От боли воин рычал проклятия, но не сопротивлялся.

— Займись Ахраттой. Я займусь тварью.

Шаманка, копавшаяся в своих сумках, подняла на него взгляд.

— Ты должен вернуться домой.

— Вернёмся вместе, – отрезал Ренэф.

Он подошёл к дереву, подобрал копьё воина, взвесил в руке. Древко было сломано примерно посередине. Царевич сунул копьё в колчан – сойдёт за метательное. Выбирать было не из чего.

Босамва не показывался – выжидал.

Ренэф бросил взгляд на тело Оджу, всё так же покачивавшееся на лианах словно в гротескном танце. Тварь частично сняла с боукори кожу – ровно, аккуратно. Свежевала, как и сказал Ахратта. Лицо ловчего застыло в гримасе боли, безмолвном отражении недавнего крика. И дождь не мог смыть всю эту кровь.