Книга Выбор богов. Книга 2, страница 95 – Анна Сешт

Потом двери закрылись, и воцарилась та же тяжёлая тишина.

Ренэф на всякий случай снова склонил голову.

— Я не могу сказать тебе ничего, что ты бы уже не знал и так, – проговорил Император. – Наше счастье – и проклятие – видеть результаты своих действий достаточно быстро. Каждое наше деяние имеет резонанс больший, чем деяния других. Ты получил возможность убедиться в этом. И никто не накажет тебя сильнее, чем ты уже наказал себя сам.

Почти то же сказал ему Нэбвен – ещё там, в Лебайе…

— Посмотри на меня, царевич Эмхет, – прозвучал приказ, которому никто из живущих противиться не мог.

Ренэф поднял взгляд, окунаясь в золотую бездну, древнюю, вечную. В этой бездне он видел своё отражение, отражение своей Силы, что вела за собой других… отражение всех тех, кто закрывал его собой, исполняя его волю… От боли стало тяжело дышать, и с губ сорвался глухой рык. Он пошатнулся, едва удержав равновесие, но не отвёл взгляд – пил до дна своё осознание пережитого там, сызнова, раз за разом.

— За тебя будут сражаться и умирать. Твоя задача – сделать так, чтобы это было не зря. Ты уже понимаешь это, и потому… – взгляд Ваэссира снова стал взглядом Секенэфа, почти смертным, а голос зазвучал мягче: – И потому я горжусь тобой, сын.

Ренэф не понял, в какой момент отец вдруг оказался рядом, сжал его руку в воинском рукопожатии и рывком поднял на ноги. Голова шла кругом, и он никак не мог осмыслить то, что услышал.

«…горжусь тобой…»

— Я вижу, кем ты стал и кем ещё станешь. Сокол расправил крылья, поднимаясь в бездонную высь. Но я хочу, чтобы ты снова доказал, что достоин вести других, – Секенэф положил ему на плечи ладони, тяжёлые, горячие, всё ещё излучающие ту Силу, часть которой текла и в нём самом. – Доказал не мне, не другим… прежде всего – себе самому.

Перед глазами поплыло, как будто он смотрел сквозь чашу горного хрусталя. Сколько раз он представлял себе этот момент принятия, признания, но там всё было не так…

Просто и по-настоящему.

Час был уже поздний. Дворец затихал, погружаясь в ночную дрёму, – только стражи бдительно несли свою службу, да редкие слуги бесшумными тенями скользили по переходам с какими-то последними поручениями.

Ренэф направлялся в гостевое крыло. Всё казалось немного нереальным, как в глубоком сне, – странным, чуть жутким… и вместе с тем чудесным. Он чувствовал себя луком, тетиву которого слишком долго держали натянутой, и она почти уже сорвалась… а потом вдруг оказалась заменена ещё лучшей.

Мысли плыли, как в тумане, но одна из них была яркой, как цель. Он должен был узнать. Должен был успеть. Откладывать было непозволительно.

Дойдя до нужной двери, он постучал, выждал немного и, не услышав ответа, всё же вошёл.

В небольшой комнате горел единственный светильник. На циновках у окна сидел Нэбвен, глядя куда-то в сад. Наверное, стука он просто не услышал, а может, и не хотел отвечать.

— Позволишь?

Нэбвен обернулся, тепло улыбнулся и кивнул, приглашая сесть рядом. Молча он указал на кувшин вина, но Ренэф покачал головой. Стараясь удерживать взгляд на лице друга, не напоминать себе лишний раз о его увечье, он устроился неподалёку.

— Ты ведь уедешь завтра, – проговорил царевич полуутвердительно.

— Да-а-а, – мечтательно протянул Нэбвен, снова глядя в окно. – Скоро празднества. Хочу провести их дома, со своими. Наилат долго меня ждала.