Книга Выбор богов. Книга 2, страница 164 – Анна Сешт

— Если роды Мерха и Эрхенны покровительствовали делу Серкат, очевидно, в какой-то момент между ними и культом наступил разлад. В этом случае карающее пламя объяснимо и не так уж невероятно: знание Сатеха утеряно, но мы помним, на что были способны его жрецы.

— Ну и тем более понятно, почему они не выдвигают обвинений, – согласился Хатепер. – Не хотят испытывать терпение Владыки, у которого к ним и без того скопилось немало вопросов. Да и кого обвинять? Своих тайных союзников?

Амахисат усмехнулась.

— Это был бы интересный поворот. Как бы то ни было, – добавила она уже серьёзно, – мы во что бы то ни стало должны поговорить с Идаэт – сами. Я уже направила к ней вестника, сразу же, как узнала.

— Я тоже, – кивнул дипломат. – Но не побоится ли она встречаться?

— Вечно прятаться невозможно. Скорее, она побоится не ответить кому-то из нас. Может статься, сейчас она занята налаживанием связей с культом, чтобы не разделить участь матери, которая, вероятно, и рассорилась со жрецами. При всём моём уважении к Хекетджит, она была несколько… – царица повела рукой, подбирая слова.

— Не в себе, – согласился Хатепер, – что не мешало ей прекрасно справляться с делами. И успеть больше, чем мы успели увидеть.

Дипломат по-прежнему придерживался версии, что Хэфера хотели вовлечь в служение, изначально не собираясь убивать. Секенэф сказал, что царевич прошёл посвящение добровольно, но это не означало, что культ не мечтает заполучить его теперь, повлиять на него. Тот, кого Самрион Ассаи назвал «Вирнан», тот, кто пришёл за Перкау под его, Хатепера, личиной оставался на свободе и вёл свою охоту. И дорого Хатепер бы отдал, чтобы узнать, кто из влиятельных рэмеи связан с колдуном-полукровкой. Не укладывалось в эту картину только одно: зачем колдун напал на Хэфера в песках – если Перкау действительно сказал правду.

Вместе с царицей они попытались сузить круг возможных покровителей последователей Серкат, потому что двумя родами, к тому же потерявшими значительную часть влияния после войны, дело явно не ограничивалось. Никому не было выгодно противостоять Секенэфу, но вот преследовать свои цели – этим все занимались испокон веков, сколько вообще существовало рэмейское государство.

— Я полагаю, – заметила Амахисат после, – что с твоим назначением всё стало несколько… спокойнее. Наш Владыка был мудр, и ты был мудр, что не спорил и вернулся в прямую ветвь. Возможно, многие и вовсе отказались от своих изначальных идей. Очевидно, что ты продолжишь политику Секенэфа и наследников подготовишь к тому же. Уже готовишь. Ты – слишком значимая фигура. И твоё возвращение, скорее всего, остудило многие горячие головы.

Хатепер вздохнул. Даже он уже не знал, кому брат теперь хочет передать трон. Но зато хорошо помнил, как народ чествовал его возвращение в прямую ветвь, как его встречали во дворце в тот день. В Хатепере видели продолжателя дела Секенэфа – дипломат не мог не понимать этого, хотя трон хотел уберечь не для себя, а для Анирет и Ренэфа.

— Владыка не объявил наследника официально. Мы даже не знаем, останется ли его преемником Хэфер.

Амахисат прищурилась.

— Полагаешь, наследник более не в том состоянии, чтобы править?

«Полагаю, Секенэф и сам пока не решил, может ли вверить Таур-Дуат Хатеп-Хекаи-Нетчери», – мрачно подумал Хатепер, но вслух ответил: