Книга Буря на горизонте, страница 241 – Анна Сешт

Внутренне бальзамировщик продолжал чувствовать поддержку Стража Порога, и это позволяло ему даже в минуты слабости и страха думать, что он всё же не преступал Закона. Эта поддержка и помогала ему встречать каждый новый день. Одиночество Перкау не пугало – жрецы были привычны к уединению, тем более служители Ануи. Он знал, что обречён, и внутренне был готов к любому исходу. Пугали разве что собственное неведение, да выводы, к которым он приходил после встречи с Верховным Жрецом и с Владыкой. Сиятельный Император больше не призывал его, но к Минкерру его отводили ещё дважды за это время. К сожалению или к счастью, но больше Перкау не о чем было сообщить и нечего было сказать в защиту свою или своих близких. Лишь две тайны – не его тайны – остались с ним: о чувствах, связывавших его ученицу и наследника, и о посвящении в пустыне. Говорить об этом Перкау не мог, потому что должен был защищать Хэфера. Где-то ведь продолжали жить те, кто желал Хэферу смерти – те, кто, если верить пророчествам, стояли совсем близко. И если Сатех дал царевичу Силу покарать врагов его трона, не мог Перкау открыть им уязвимые места наследника, не мог невольно предупредить о новом оружии в руках сына Императора. Враг едва ли ожидал, какой мощи удар может обрушиться на него. Когда бальзамировщик думал о том, что справедливость всё же восторжествует, ему становилось легче.

Сегодня один из охранявших его посвящённых воинов пришёл раньше, чем Перкау привык. Время трапезы ещё не наступило.

— Тебя ждут, – бесстрастно сообщил он, не используя ни титула, ни имени, и, подумав, добавил: – Будь как можно более почтителен.

После встречи с самим Владыкой Перкау уже сложно было чем-либо испугать, но он всё же удивился.

— Могу ли я узнать, перед кем мне предстоит предстать? – спросил жрец, выходя в коридор.

Здесь царил ставший уже привычным ему мягкий полумрак, подсвеченный только золотистыми огнями редких напольных светильников. Стражи сковали ему руки. Бальзамировщик не сопротивлялся, но на ответ надеялся, чтобы понимать, к чему готовиться.

— Тебя желает видеть господин Великий Управитель, – произнёс второй страж, слегка подтолкнув Перкау вперёд.

Великий Управитель Таур-Дуат… Кто в Империи не слышал о нём, даже в самых дальних уголках? Господину старшему царевичу Хатеперу Эмхет государство было обязано долгим миром. На защиту трона он положил всю свою жизнь. Милосердная длань Владыки, его соколиный взор, прозревавший даже за границы Империи, казначей Богов^[36], хранитель секретов, верховный судья после самого Владыки… Сложно было представить рэмеи, наделённого большей властью на этой земле – кроме, разве что, самой царицы, матери народа. Над ними обоими стоял лишь тот, кто воплощал в себе Силу божественного Ваэссира, да сами Боги. Великий Управитель и царица были столпами трона Владыки Таур-Дуат, стоя ближе всех к Императору.

Столпами трона… Ближе всех… От постигшей его мысли Перкау внутренне похолодел, и не потому, что боялся, что Владыка послал своего высочайшего чиновника вынести приговор за преступление против рода Эмхет.

Господин Хатепер Эмхет приходился сиятельному Императору родным братом. Старший царевич имел почти столько же прав на трон, сколько и сыновья Владыки, и в случае смерти наследника…