Книга Наследники Императора, страница 198 – Анна Сешт

Сегодня же пришла пора действовать, поскольку мысли царевича были уже полностью поглощены грядущими завоеваниями. Вот-вот он выдвинется на Леддну. В её силах было немного задержать его… и не только. Он мог отрицать, но ему нравилось чувствовать себя героем. Большинству мужчин нравилось, особенно когда юность горячила их кровь. С одной стороны, это было странно, а с другой – несколько даже обыденно, но, похоже, рогатому завоевателю и правда не хватало признания. Это не лежало совсем уж на поверхности, но всё же угадывалось довольно легко. Да и Мисра не была простушкой и в чужом образе мыслей умела разбираться с большим мастерством. Но и она могла ошибаться и потому пробовала почву осторожно. И неизменно ощущала тонкие нотки положительного отклика, в которых, возможно, демонокровный и сам не отдавал себе отчёт.

Воины проводили её в шатёр своего господина и оставили их наедине. Мисра иллюзий не питала и справедливо полагала, что за ними следят, даже если царевич приказал обратное. Он был слишком ценен для Империи, а опекавший его военачальник был совсем не глуп. У неё не было права на ошибку. Каждая деталь должна была выглядеть безупречно.

Девушка склонилась в глубоком поклоне, вложив в него ровно то количество достоинства и уважения, которые произвели бы на юношу необходимое впечатление. Подобострастие было ему не по вкусу – он предпочитал искреннее восхищение. К тому же в нём Мисра видела одно интересное противоречие, которое хоть и редко, но встречала раньше. Царевичу нравилось побеждать, но он не всегда знал, что с этой победой делать. А ярость его, так быстро разгоравшаяся, столь же быстро угасала, когда уже отслужила своей цели. Унижение кого бы то ни было не приносило ему удовольствия, даже если в процессе достижения цели он искренне желал растоптать противника. В данный момент он мог отчаянно желать смешать Ликира с пустынным песком. Но Мисра не сомневалась, что когда наступит момент, и градоправитель действительно будет ползать перед демонокровным в пыли, это вызовет у царевича не удовольствие, а отвращение… Опять-таки, возможно, она ошибалась, но едва ли.

— Тебе нравится здесь? – спросил он прямо с порога.

Мисра оглядела шатёр из крепкой плотной ткани с добротной походной мебелью, но без особых излишеств. Её взгляд остановился на низком плетёном кресле, в котором царевич сидел совсем не в царственной позе, закинув ногу на ногу так, что голень лежала на колене. В левой руке он почти расслабленно держал кинжал и поигрывал им, ловко перекидывая между пальцами. Девушка уже успела заметить, что обеими руками он владел почти одинаково – ценное качество для воина.

— У тебя хорошее жилище, господин.

— Да я не про шатёр. Про деревню старосты Сафара. Ты хочешь здесь остаться? Ты ведь вроде к другой жизни привыкла. К утончённой.

Согласно придуманной ею легенде, Мисра происходила из процветающего торгового города на побережье, но родилась в бедной семье и была продана в услужение, а впоследствии обучена как танцовщица – и не только – специально для знатных господ. Таких историй и в жизни было немало. Ничего выдающегося, но в романтичных сказках часто использовался именно такой поворот. Сейчас это играло Мисре на руку: храбрый демонокровный воин освобождал присланную ему куртизанку. «Хоть песню пиши, – внутренне усмехнулась девушка. – Ему-то быть в образе явно по нраву».