Книга Наследники Императора, страница 167 – Анна Сешт

Бальзамировщик поднялся и поклонился статуе Ануи. Некоторое время он смотрел в глаза своего божественного покровителя, а потом перевёл взгляд на царевича. В этом взгляде было теперь нечто такое, чего Хэфер не видел прежде, чему не мог пока дать объяснения.

Перкау обернулся к нему спиной и обнажился до пояса. Плоть его у левого плеча и лопатки несла след не то старого ожога, не то причудливо переплетавшихся шрамов от удара когтей. Но чем дольше царевич вглядывался в узор этих шрамов, тем больше различал там… очертания зверя с иероглифа. Потрясённо Хэфер взирал на бальзамировщика.

— Я был и остаюсь посвящённым Стража Порога, – сказал Перкау, поворачиваясь к царевичу. – Но я прошёл свою трансформацию в Каэмит. Возможно, поэтому я нарушаю столько запретов? – он коротко рассмеялся какой-то одному ему понятной шутке и продолжал уже серьёзно: – Твоё посвящение, конечно же, будет иным, но я научу тебя, как обратиться к Нему, научу, как говорить с Ним… расскажу о том, что было забыто даже в твоём роду – забыто намеренно. Сочтёт ли Он тебя достойным – о том я не могу сказать точно. Но Он уже даровал тебе не один знак Своего благоволения. Не пренебрегай этим. Чтобы победить и вернуть своё место по праву, ты должен получить Силу Сатеха и сокрушить своих врагов Его копьём, выжечь паутину лжи, сплетённую вокруг тебя. Но если ты не сумеешь эту Силу приручить или посмеешь думать, что присвоил её – она сокрушит тебя самого, как сокрушала даже величайших из Владык прошлого – воинов, ненасытных до побед, чародеев, опьянённых своим могуществом и знанием… Каждый день ты будешь идти по тонкой грани. В кого ты переродишься однажды – в живое воплощение божественной искры или в искажённое подобие себя самого – о том ведомо только Богам.

Перкау торжественно облачился в тунику, точно в доспех тайн, окутывавший его. Немало вопросов было у Хэфера, но ни один он не мог пока облечь в подходящую форму. Каждое слово жреца отпечатывалось в нём, находило резонанс, напоминало о том, что когда-то отец говорил ему нечто схожее, рассказывая о роли Владыки Таур-Дуат. Божественное золото, текущее в его жилах вместе с кровью, пробуждалось, говорило с ним на языке древних инстинктов, но часть этого языка была давным-давно забыта, скрыта за пеленой ушедших эпох.

— Научи меня, мудрый, как обратиться к Владыке Каэмит… и выжить, – проговорил царевич.

— У нас есть чуть меньше месяца до начала Сезона Жары. Я передам тебе то, что тебе будет нужно, – подтвердил жрец.

Перемена произошла в жреце неуловимо – Хэфер не успел отметить, как она совершилась. Снова перед ним был уже прежний, знакомый Перкау. Изменилось разве что понимание его сути, теперь, когда наследник знал иную часть его жреческого служения.

Меж тем бальзамировщик заинтересованно посмотрел на льняное полотно, расстеленное между ними, и указал на камень, на который оба они не обратили внимания прежде. Тот одиноко лежал в стороне от остальных, но был ближе всего к Хэферу.

— Переверни сам, – предложил Перкау.

Хэфер открыл иероглиф… и постарался не показать своего волнения.

Иероглиф изображал женщину, несущую перед собой знак божественного. Жрицу.

— Что ж, я, кажется, знаю, кто ещё поможет тебе, – усмехнулся жрец. – Да ты и сам знаешь…