Книга Моя императрица, страница 75 – Дейлор Смит, Николай Иванников

Государыня снова усмехнулась.

— Я вот тоже не думала, что до минуты такой доживу, когда на собственной земле скрываться от своих же подданных буду, — сказала она. — Да поднимись ты уже с колен, черт рыжий! Сдается я, что теперь мы здесь все равны — и царица, и гвардеец, и кучер…

Из экипажа уже выбрались все. Кристоф стоял, вытянувшись по струнке и прикусив язык. Парашка как отвесила челюсть, так и не могла ее закрыть, глядя на императрицу. Фике только моргала и вряд ли понимала, кто перед ней находится. А Катерина же рассматривала ее с неподдельным и даже каким-то детским интересом, разве что пальцем в нее не ткнула. Шепотом спросила у меня:

— Так это и есть императрица наша? Для чего она здесь?

— Тш-ш-ш! — шикнул я на нее. — Мария Николаевна может тебя услышать!

А Мария Николаевна и услышала. Она заинтересовано оглядела Катерину с головы до ног и поинтересовалась с хитреньким таким прищуром:

— Как я догадываюсь, вы и есть та самая Катерина Романова, о которой в последние дни судачит весь Санкт-Петербург?

Катерина подумала мгновение, а затем сделала неумелый книксен.

— Точно так… ваше величество.

И чему-то улыбнулась, как будто в этой фразе присутствовало что-то смешное.

— И вы кузина моего спасителя? — императрица кивнула в мою сторону.

Я тут же откашлялся в кулак. Но Катерина не поняла моего знака, или же просто не захотела его понимать и помотала головой:

— Нет, ваше величество. Честно признаюсь, что не имею чести состоять в кровном родстве с Алексеем Федоровичем. Если у нас когда-то и были общие предки, то мне о том ничего не известно. А в доме его я оказалась волею случая. Однажды ночью он спас меня от смертельной опасности и любезно предложил погостить у него, покуда ко мне не вернутся утерянная память. А называть меня своей кузиной он предложил, чтобы сберечь мое имя, и чтобы по столице не судачили об этом почем зря. Мсье Сумароков очень благородный человек, ваше величество.

Катерина снова сделала неумелый книксен. А Мария Николаевна довольно покивала.

— Я рада, что вы не стали мне лгать, голубушка, а поведали все как есть, — сказала она. — Я могу понять Алексея Федоровича — он дал слово и нес ответственность за ваш репутацию, а потому не мог сказать правду никому, даже своей императрице! — Она кинула на меня косой взгляд, а я вытянулся в струну еще сильнее, хотя это и было уже почти невозможно. — Но я его за это не виню… — Я немного расслабился. — Он дворянин, и должен держать данное однажды слово.

Императрица между тем благожелательно тронула Катерину за руку и мягко ей улыбнулась.

— Мне интересно было бы, голубушка, побеседовать с вами по поводу вашего прошлого и нашего будущего, но я не уверена, что сейчас тому место и время… — она обвела рукой раскинувшееся вокруг нас поле. — Может быть, камер-юнкер предложит все-таки дамам занять место в этом чудесном экипаже?

— Чудесный! Чудесный экипаж, ваше императорской величество! — Гаврила с криком кинулся к лошадям. — Усаживайтесь, усаживайтесь Христа ради! Тут и подушечка под попу вашу имеется!

Григорий Орлов моментально подал государыне руку и помог ей взойти в экипаж. Я в свою очередь то же самое проделал с камер-фрейлиной Голицыной, получив от нее в ответ благодарственный наклон головы, изрядно приправленный самой многозначительной улыбкой. И снова я почувствовал неприятный укол в сердце: в скором времени мне предстоял не очень приятный разговор с Екатериной Дмитриевной, а я не был к нему готов совершенно. Ну не имелось у меня опыта в беседах такого толка!