Книга Моя императрица, страница 73 – Дейлор Смит, Николай Иванников

Но потом впереди что-то отчетливо щелкнуло, и прямо перед нами словно ворота распахнули — то открылся, наконец, проход в наш мир. Видна стала зеленая трава по колено, кое-где пестрели цветы, а яркий солнечный свет заставил меня даже прищуриться, хотя вовнутрь прохода он так и не попал. Тьма как была тьмой, так ей и осталась, и солнце было здесь не властно.

Едва выход открылся, мы ускорили шаг, а последние сажени уже почти бежали — так нам хотелось выбраться из этого царства тьмы. Причем, делали мы все это не сговариваясь, без чьей-либо команды, просто потому, что не могли далее здесь находиться.

Да, я довольно часто пользовался услугами «тропунов» и их «тайными тропами», но никакого «зова Запределья» при этом пока не ощущал. Должно быть, для этого требовалось нечто большее, чем простое прохождение из одной точки в другую. Необходимо было стремление понять Запределье, проникнуться его тайной, почувствовать жажду познать его.

Как Иван Курагин.

Друг за другом мы все выбежали в густую траву и сразу же остановились, переводя дух. А когда отдышались и осмотрелись, то Гришка Орлов подошел ко мне и без лишних слов довольно увесисто хлопнул по плечу раскрытой ладонью. Добротный такой хлопок получился, я едва на ногах устоял.

— Что же ты натворил, паскудник? — прорычал Гришка. Брызги так и летели у него изо рта. — Что ж ты, сучий сын, наделал⁈ Да и меня в это дело втянул! Мы же с тобой только что государыню похитили!

И он снова очень тяжело хлопнул меня, на это раз по другому плечу. Я покачнулся, но снова устоял.

И тогда я хлопнул его в ответ, без лишней грации, а так, как умел. По-простому. Гришка удар выдержал, хотя ноги у него и подогнулись.

— А у тебя выбор был невелик, Гриша! — ответил я. — Либо лежать за иконостасом с дырой в груди, либо вместе со мной императрицу свою от смертии спасать!

— От смертии, говоришь⁈ — прорычал Григорий, и в третий раз хлопнул меня, намереваясь все-таки сшибить с ног — это уже совершенно точно. — От какой же это смертии ты государыню-матку нашу в святом месте спасал⁈

Честно сказать, устал я от его ударов. Хотя и не были они таким уж увечными, но получать их все равно удовольствия было мало.

— А от такой смертии, Гриша, о которой тебе и знать-то не положено! — вскричал я, сжал кулак и так щедро приложил ему в грудь, что Гришку приподняло над травой и отбросило в нее же.

Да тут еще и Федька неудачно у него на пути попался, так и его зацепило. Ногой, кажись. Гришка грохнулся, Федька тоже грохнулся, а Екатерина Дмитриевна охнула и едва не выронила из рук корзинку. И только государыня взирала на нас, сердито сдвинув брови. И молчала.

А Гришка вскочил, бешено выпятил челюсть и кинулся на меня, широко отведя кулак назад, намереваясь явно не просто погрозить.

И хотя близкой дружбы я с Гришкой не водил, но о крутом нраве братьев Орловых был наслышан. Как и о силе их прирожденной. А потому ждать, пока этот огромный кулак врежется мне в лицо и разобьет его, как молот репу, я не стал.

К чему это? Уж лучше я отвечу любезностью на любезность. Нас ведь тоже не пальцем делали.

В общем, не стал я дожидаться удара, а пригнулся слегка вперед-вправо и упреждающим ударом остановил Гришкин напор. Двинул ему, то есть, в челюсть, да так, что даже какой-то хруст страшный услышал. Но Гришка молодцом его выдержал — не закричал и не упал без памяти, а пошатнулся только, опустил свой кулак и уставился на меня удивленно. Взял себя за челюсть и подвигал ее, проверяя, работает ли она еще у него. Кажись, работала.