Книга Моя императрица, страница 64 – Дейлор Смит, Николай Иванников

— Сейчас все мы немного прокатимся в этом экипаже, — объяснил я, похлопав по крупу одну из запряженных лошадей. — Это может показаться необычным, а кому-то даже жутковатым, — я проникновенно взглянул на озадаченную Парашку, — но могу заверить, что ничего страшного нам не грозит. Там, где мы окажемся, спокойно и безопасно. Там мы сможем переждать неблагоприятные события, которые могут разразиться в Петербурге со дня на день.

Меня поняли все, кроме разве что принцессы, которой, впрочем, было все равно куда и зачем ехать, лишь бы быть рядом с Кристофом. Должно быть тон, каким я все это говорил, был столь загадочным и серьезным, что задавать вопросов никто не стал. Все сели в экипаж, разместившись в нем довольно вольготно, но когда туда забрались и мы с Федькой, то сразу стало тесновато.

— Мне все это кажется несколько странным, — не очень уверенным голосом заметила Катерина. — Я, конечно, понимаю, что ситуация в государстве сложилась серьезная, и может быть даже взрывная, но кое-кто мог бы отправиться в дорогу и верхом!

При этом она взглянула на меня весьма многозначительно. Я заверил всех, что никакого неудобства они почувствовать не успеют, потому что путь наш будет совсем недолгим. Катерина вряд ли мне поверила, но ничего не сказала и только сильнее потеснилась на сидении.

И тогда я скомандовал:

— Гаврила, трогай! Федор, начинай!

И Федор начал. Он выпрямился, стоя прямо посреди экипажа, запрокинул голову назад, а руки раскинул в стороны. Пальцы его заискрились, и я увидел, как силовые линии магического поля искривились, протекая промеж их.

— Это еще что за черт? — спросила Катерина, глядя на Федьку с недоумением.

Но ей никто не ответил. Все тоже смотрели на «тропуна» как зачарованные.

Тогда Гаврила рванул поводья. Лошади тронулись, и даже слишком резво, особенно если учесть, что экипаж находился на довольно тесном заднем дворике. Мы все качнулись, и только Федор по какой-то причине остался стоять неподвижно. Казалось, что с ним ничего в эту минуту не происходит, но я-то видел, что силовые линии, огибающие его, собираются в тугой комок где-то у самой ограды. Они были готовы вот-вот разорвать пространство, но все еще копили силу, чтобы сделать это одним мощным рывком.

А экипаж наш между тем катил вперед, прямо на ограду и на кусты вишни около нее. И тут Катерина снова подала голос.

— Возможно, я чего-то не понимаю, — сказала она, — но мне кажется, что мы сейчас врежемся точно вот в эти кусты… Алешка… — она взглянула на меня так жалобно, что захотелось немедленно прижать ее к себе, чтобы оградить от всех бед, которые могут ей грозить в этом мире. — Алешка!

Я нервами почувствовал, как она напряглась, собираясь рвануть в сторону от приближающейся изгороди, и крепко сжал ее руку. Тогда и она вцепилась в меня так сильно, что ногти ее почти вошли мне под кожу.

И в этот миг открылся проход. Он распахнулся, обдав заросли вишни потоками холодного воздуха. Края его завернулись, проявив сизую, скрученную в тугие косы дымку, и там, в черноте промеж этих краев, нарисовалась и потекла вдаль светящаяся дорожка.

Гаврила коротко свистнул, и лошади рванули с удвоенной силой, увлекая экипаж в глубину прохода. Я услышал, как ахнула Катерина, как Парашка принялась отчаянным шепотом читать «отче наш». И только Фике, которая уже встречалась с подобными чудесами, смотрела на разворачивающуюся перед нами «тропу» с тихим восторгом. Кристоф же вообще равнодушно ковырял пальцем свою ладонь, нисколько не обеспокоившись предстоящим переходом.