Книга Битва за Лютоград, страница 105 – Максим Шторм, Дейлор Смит

И вдруг он вскинул затянутую в кольчужную перчатку руку и крепко схватил меня за предплечье. Я даже не дёрнулся. Мрачно и настороженно, обуреваемый хаотичными чувствами, я смотрел на это создание, в очередной раз спасшее мне жизнь.

Хагер, силясь приподняться, судорожным движением руки решительно сорвал с головы низко натянутый глухой капюшон и тихо прохрипел:

— Ну привет, Алексей… Давно не виделись. А ты далеко зашёл, мой старый друг…

Я поражённо уставился в его лицо, не веря своим глазам!

Его голова была несколько больше обычной человеческой, лысая, покрытая пергаментно-желтоватой кожей. Неестественно удлинённая, перевитая вздувшимися сухожилиями и венами шея. Искажённое в гримасе судорожной боли лицо. Покрывшееся частыми каплями пота, странно смотревшееся на излишне крупном черепе. Лицо преждевременно постаревшего человека, морщинистое, измождённое, с запавшими, усеянными багровыми прожилками тёмными глазами.

Но это лицо я бы узнал из тысячи. Оно преследовало меня несколько ночей подряд в кошмарах. Давно. Когда я, после сдачи экзамена и падения с «Циклопа», возвращался своим ходом в Столицу.

У умирающего хагера был лицо моего однокурсника и друга по Академии Часовых Павла Сойки. И в последний раз я его видел, когда проступившая в стене разрушенной церквушки кошмарная зубастая пасть затягивала его в свою ненасытную бездонную утробу.

На миг у меня потемнело в глазах. Должно быть, на лице отразилось такое изумление, что вместе с кровавой пеной с бледных, истончившихся губ Сойки сорвался понимающий смешок. Все еще пытаясь схватить мою руку, он надтреснутым голосом произнёс:

— Не думай, Лёшка… Ты не привидение видишь. Это и вправду я… Я жив. Если это можно назвать жизнью. Но я дышу. Пока. Хотя… Лучше бы меня тогда разорвали на куски Ведьмины гончии, право слово!..

Не замечая ничего вокруг, я порывисто наклонился к Сойке и, прикрывая глаза, прошептал:

— Павел, ты не представляешь, как мне жаль… Я не смог тебя спасти. Не вытащил!

— И никто бы не смог, — откашлявшись, сплюнул кровавый сгусток Сойка. — Если ты думаешь, что я в чем-то виню тебя, то ты ещё больший идиот, чем казался тогда… В тот день… Но много позже, будучи наслышанным о твоих подвигах, я понял, что ты изменился. И даже сейчас вижу, что от моего прежнего друга мало что осталось…

Крепко сжав железной рукой бывшего Часового за плечо и помогая ему чуть приподняться, я горько сказал:

— Я изменился, Пашка… Во многом стал другим человеком. И многое вспомнил.

— И стал настоящей грозой Ковена, — забулькал кровью в усмешке Сойка. — Ты… Ты знаешь, как рождаются хагеры? Никто не знает… Рух создавала этих тварей из людей. Живых, находящихся на последнем издыхании… Из людей, Лёшка. Из нас. Ты не представляешь, что происходит, чтобы на свет появилась такая богопротивная мерзость, как Погонщик нечисти!..

Лихорадочно блестевшие глаза Сойки заволокло туманной дымкой. Я бережно уложил его обратно на землю. Сойка безучасто посмотрел в низкое хмурящееся вечернее небо.

— Это не жизнь… Те, кого зовут хагерами, проходят через ужасные метаморфозы. Их организм… Полностью перестраивается. А память… Стирается. Рух меняла саму сущность людей, искажая имена и прозвища. Эта участь не миновала и меня… Так я получил новое имя… Ак-Йос.