Книга Слуга, страница 72 – Ольга Болдырева

— А жена бургомистра? – Если остальным семейное древо покойного было известно, у меня пока общая картина не складывалась.

— Скончалась полгода назад, – пожала плечами фон Латгард. – Сердце прихватило, если я правильно помню. Медики ее осмотрели, состава преступления не нашли, и Ойген надел траур.

Кажется, все, что выходило за временные рамки последних недель, сейчас представлялось фон Латгард несущественным. Но ведь секта не появилась из воздуха? Как и книги на стеллажах, и детские кости, и пентаграмма на полу тайника – краска была старой, потрескавшейся. Но пытаться привязать каждую смерть или странность к нынешнему положению вещей, конечно, было глупо. Поэтому я воздержался от комментариев.

— Насколько виконтесса Элк разумна? С ней можно договориться?

— Строго говоря, в проход спустилась не она, – скосив взгляд на напарника, сообщил русоволосый полицейский и скрестил руки на груди. – Это была экономка Хинрича. Когда женщины обнаружили, что вода с пола заливается за панель, фрау Элк, по ее словам, побоялась спускаться. А как только снизу раздался испуганный крик, сразу вызвала нас. Мы нашли экономку без сознания. Сейчас женщина в больнице, мы предупредили, чтобы к ней никого не пускали. Так что, если фрау Элк не соврала и действительно не видела комнаты, о делах бургомистра и секте известно только нам.

— И экономке, – напомнила фон Латгард, – но убедить молчать ее проще, чем виконтессу. Остальные же пусть строят домыслы и предположения. Заодно понаблюдаем за реакцией людей. Возможно, кто-то из сектантов занервничает и выдаст себя. Рядом с медальонами лежат, похоже, письма. На имена и конкретику я не рассчитываю, но почерк и особенности изложения дадут подсказки. Где же Селма?!

Фон Латгард раздраженно затушила сигарету в горшке крупного растения со множеством длинных и узких листьев, ниспадающих с подоконника.

— Ладно тебе, Хильда, – несколько наигранно отмахнулся Маркус, будто пытался всех приободрить. – Миттен маленький, уверен, что и секта у нас небольшая. Сколько там медальонов лежит на полке? По пальцам пересчитать! С учетом того, что несколько членов уже выбыли, поймать осталось семь человек. Справимся!

Я задумчиво потер обруч на горле, почесал бороду и кивнул, соглашаясь с Маркусом. Действительно, с таким количеством разобраться несложно. Главное – найти. И при этом не забыть про демона. И про бесов. И черт его знает про что еще.

Пока мы рассматривали тайник бургомистра, пока приехала Селма, пока составили полную опись, на улице стемнело. В окнах соседних домов зажегся свет. Темно-синее небо нависло совсем низко над Миттеном, стерев очертания Хертвордского хребта. К нему бледно-серыми полосами тянулся дым, горечью разбавляя запахи свежести и льда. Снег шел лениво. Крупные редкие хлопья, искрясь, падали сквозь оранжевые ореолы фонарей и похрустывали под ногами. Вдоль домов к центральной площади протянулись свежие дорожки следов.

В столице с освещением все было плохо: один фонарь на пару перекрестков да робкие отсветы из-за задернутых занавесок – все, что доставалось припозднившимся берденцам. Миттен же на магические фонари не поскупился. От этого ночная темень становилась непривычно уютной.

День продолжал убывать. Приближалось зимнее солнцестояние – Мать всех ночей. Сейчас она уже привычно скрывалась за традиционным Адвентом и праздничными сценками нахтвайнских вертепов, растворялась в гимнах, восхваляющих Господа, и звенела среди игрушек. И все-таки ее можно было разглядеть. Вот даже в висящем на двери дома напротив венке из еловых ветвей с яркими каплями ягод падуба. Зеленый – цвет надежды, красный – кровь Йехи, замкнутый круг – вечная жизнь Господа. Именно так теперь говорят приоры, забывая, что традиция подобным образом украшать жилища укоренилась на этой земле куда раньше, чем пришла новая вера.