Книга Слуга, страница 152 – Ольга Болдырева

И я бы обеспокоился, не задело ли Самуила, но в последний момент успел перехватить лопату, отчего зубы нахцерера впились не в мое горло, а в деревянный черенок, едва не перекусив его пополам.

Гнилая плоть частью уже облезла, обнажив кости. От погребальных одежд остались обрывки – один длинный лоскут свисал из пасти твари, как язык висельника. Утробно зарычав, нахцерер выпустил черенок лопаты и, чего я никак не ожидал, мощным прыжком покинул разрытую могилу.

Лампа завалилась набок, плеснуло масло, и огонь погас, оставляя меня наедине с бледным светом луны.

Сверху раздался вопль Самуила.

Дрянь, дрянь, дрянь!

Первой наверх я выкинул лопату, чтобы она не мешала подъему. Дальше поспешил сам, едва не поскользнувшись и не укатившись обратно в гроб.

Выбрался я неудачно – в клафтере от лопаты. Не рассчитал силу броска. И увидел, что тварь почти поймала Самуила. Он хоть и попытался сбежать по оставшейся от наших поисков тропе, но проигрывал в скорости нахцереру, прыгающему за ним по надгробиям. Подобрать бы лопату я точно не успел, а потому бросился за тварью как был. В тишине кладбища все казалось каким-то нереальным: и хриплое срывающееся дыхание Самуила, и оглушающий скрип снега под сапогами, и торжествующее урчание твари.

Конечно же, Самуил запнулся. И, неловко выставив вперед перебинтованные ладони, рухнул в сугроб. Нахцерер был уже сверху, и я успел в последний момент. Перехватил тварь за ногу и дернул назад. Когти лишь мазнули по золотым кудрям.

Из-за силы рывка я не удержал равновесия и врезался спиной в надгробие. Боль ослепила, на мгновение выбив дух из тела. Сверху точно на меня приземлилась тварь. В дюйме от носа клацнули заострившиеся зубы, от смрада затошнило.

Одной рукой я уперся в морду нахцерера, не давая отгрызть себе лицо, и почувствовал, как под пальцами продавливаются и лопаются гниющие мышцы. Другой – пытался перехватить и заблокировать лапы, жаждущие располосовать мне грудь.

И черт бы с грудью! Но между ней и когтями было пальто, а я еще не оставил надежд вернуть в него огненную магию!

— Лазарь! – Самуил неловко приподнялся и, вытащив из кармана золотую марку, бросил в мою сторону.

Я заметил блеск лишь краем глаза, но это был шанс. Только вот нахцерер неожиданно, стоило выпустить его из захвата, не вгрызся в живую плоть, а сам перехватил монету.

Да твою ж!..

В следующий момент меня впечатали в надгробие с такой силой, что послышался хруст – и вряд ли гранита. Перед глазами потемнело. А тварь, почему-то решив, что из двоих теплокровных мешков Самуил будет вкуснее, вновь бросилась на него.

Тот еще даже не выбрался из сугроба. Увидев, как на него прыгает нахцерер, Самуил только неловко отшатнулся, снова завалился в снег и спиной пополз назад. В лунном свете его лицо показалось мне белее, чем у покойника, а глаза до того яркими, что никакого колдовского огня не требовалось, чтобы в них различить животный ужас и обреченность.

Все, что я смог, отлепившись от надгробия и с отстраненным удивлением заметив, что треснул все-таки гранит, – броситься наперерез нахцереру. Тупее я ничего не придумал. Смысла в этом не было никакого: моя смерть не спасет Самуила и вряд ли выиграет хоть сколько-нибудь времени.

Но в тот момент, когда когти уже вонзились мне в ключицы, всего на дюйм промазав мимо горла, откуда-то сбоку метнулся комок шерсти и с диким воплем бросился на тварь. Нечто, продолжая орать на все кладбище, повисло на нахцерере, беспорядочно полосуя когтями и пытаясь добраться до запавших белесых глаз.