Книга Слуга, страница 149 – Ольга Болдырева

На улице Самуил несколько раз глубоко вдохнул морозный воздух, успокоился и бодро зашагал к озеру.

— Сам удивлен. – Я натянул колкий неудобный шарф. Ночь выдалась ясной, но холодной, и в открытые участки кожи тут же впились сотни игл. – Признаться, иногда я отпускаю мелкую нечисть. Это не первый раз, когда выясняется, что вот такие твари куда человечнее людей. Но чтобы мне в ответ чем-нибудь помогли или отблагодарили – такого я не припомню. Нам точно сюда?

Мне казалось, устраивать кладбище в непосредственной близости от воды не самая хорошая идея. Особенно с учетом ежегодного подъема Сильгена. Но стоило пройти чуть дальше, я понял, что зря подумал плохо о способности миттенцев принимать решения. С этой стороны берег поднимался над водой на добрую пару клафтеров, да еще его укрепили обтесанными камнями и балками. Мы миновали маленький храм в романском стиле: приземистый, но мощный, с узкими щелями окон. Наверное, это его упоминал Самуил – Успения Девы-Матери. За оградой в бледном лунном свете виднелись припорошенные снегом кресты и надгробные плиты.

— Не здесь? – Я уже было направился к калитке, но понял, что Самуил и не думал останавливаться.

— Лечь в эту землю могут лишь самые родовитые или богатые горожане. Либо кто успел заранее озаботиться семейным захоронением. Земли у кирхи немного, и стоит она дороже золота, – не оборачиваясь, пояснил Самуил. – Здесь недалеко, еще пара улиц. Мы почти вышли на окраину, и там будет кладбище для простых людей. Только я не знаю, где нужная могила. Есть шанс по каким-то иным признакам найти этого… нахцерера?

— По чавканью, – сообщил я, и Самуил от удивления запнулся. – Из-за того, что мертвец не может выбраться из гроба, он пожирает сам себя. Иногда начинает с савана и одежды, потом, когда ткань заканчивается, обгладывает собственную гнилую плоть. Придется как следует походить между могилами и послушать. Хорошо, что сейчас ночь и тихо, есть шанс что-нибудь расслышать.

— Через слой мерзлой земли? – уточнил Самуил и, замедлив шаг, пошел рядом. Будто одних слов про нахцерера хватило, чтобы он испугался.

— У меня хороший слух.

Самуил прижался еще плотнее, и я, чтобы было удобнее идти, сцапал его за предплечье.

— А что ты будешь делать после того, как услышишь чавканье?

— Мы, – поправил я.

— А что будем делать мы? – послушно изменил вопрос Самуил.

Впереди показалась ограда. На ночь кладбище закрывали, но чисто символически: щеколда, если просунуть руку меж прутьев, легко сдвигалась в сторону. Рядом же нашлась будка, где горожане хранили инвентарь. Дверь просто примотали проволокой. Заглянув внутрь, я вытащил две лопаты и ту, что поменьше, вручил Самуилу.

— Мы будем копать.

Были, конечно, сомнения, что обожженные ладони Самуила готовы к такой работе, но он взял лопату без возражений и перехватил так, будто собирался отбиваться от толп кровожадных мертвецов.

Заодно в будке мы одолжили старую масляную лампу. Какой бы ясной ни была ночь, дополнительный источник света лишним не будет.

— Если не убить нахцерера, он продолжит тянуть силы из ближайшей родни. Они слягут один за другим, и вряд ли священник или врач заметит что-то подозрительное. Люди слабеют, видят кошмары, сначала плохо засыпают, а потом не могут проснуться… Бывает. Нужно раскопать могилу и отрубить ему голову.