Книга Охотники на принцесс, страница 175 – Ольга Болдырева

И вот теперь, когда целители сказали, что все возможное они сделали, настало время снова взглянуть на мир собственными глазами. Все-таки через Лиана смотреть было страшно неудобно, хоть и спасало от темноты и страха.

Демон уже отобрал у меня повязку, а я все еще не решался открыть глаза. В голове билось истеричное воспоминание, о том, что их пришлось восстанавливать, считай, с нуля.

Когда меня в беспамятстве доставили во дворец, отдали в руки целителей, и те кое-как отковыряли успевшую присохнуть повязку, выяснилось, что глаз, собственно, у меня не осталось. Как и большей части лица. Слишком сильны были повреждения, нанесенные магией Фейна. И если на теле многочисленные глубокие шрамы, которые никак не хотели поддаваться регенерации, меня смущали мало, то грубые рубцы, пересекающие лицо, смотрелись отвратительно. Янтарная принцесса и Темный принц очень убедительно пытались доказать обратное, но я-то видел себя глазами Киллиана.

Целители обещали, что через какое-то время мази и настои сделают шрамы почти незаметными. Я отчаянно верил.

— Ну же! — поерзала Сальви.

«Лель, несколько секунд точно ничего не исправят…» — раздался в голове напряженный голос Лиана. Он переживал за меня почти так же, как я сам, что было, каюсь, приятно.

— Давай, твое высочество, — ободрил демон вслух.

Я выдохнул и открыл глаза.

Рядом раздался испуганный выдох — Сальви оказалась единственной, кто не смог сдержаться. Сирше и Лиан сохранили самообладание, и в комнате воцарилось гробовое молчание. Изо всех сил напрягаясь, я все еще какой-то частью разума надеялся, что сейчас вспыхнет яркий свет, и увижу друзей.

Но вокруг по-прежнему было темно, будто бы глаза продолжала скрывать повязка.

— Совсем ничего? — охрипшим от волнения голосом спросила драконица.

«Мне так жаль, Лель!» — горечь, пропитавшая эмоции Киллиана, резанула не хуже наточенного лезвия.

В голове что-то щелкнуло, и спустя секунду возникло изображение комнаты со стороны демона: драконица, в алых глазах которой застыли слезы, мрачный ловец. И я… диковинный уродец, которого можно было бы показывать на ярмарках за деньги. Белые пустые глаза без радужки и зрачков бессмысленно таращились вперед. У меня не осталось ни ресниц, ни бровей, зато прибавились три длинных сочно-розовых рубца, идущих наискосок через лоб, скулы и рот к подбородку, и пяток поменьше — коротких и грубых.

Родители бы сейчас меня не узнали.

А если уши еще отрезать — так и вовсе никто не догадается, что перед ними эльф.

— Мы что-нибудь обязательно придумаем, не отчаивайся, — попросил Лиан таким тоном, будто бы всерьез решил, что я сейчас пойду из окна выбрасываться.

«Это слишком трусливо, не брошусь» — отозвался я. У меня даже получилось выровнять голос, чтобы он не дрогнул. «Просто я представить не могу, как жить дальше. До скончания веков быть привязанным к тебе?»

Демон уже собрался оскорбиться и сообщить, что готов терпеть меня столько, сколько понадобиться, но промолчал. Видимо, понял, что сомневаюсь я не в нем. Все равно, что примерить чужую жизнь — не выйдет при всем желании, и в результате мы оба окажемся в проигрыше.

— Я поговорю с князем, — отрывисто сообщила Сальви и поспешила из моих покоев. — Должны быть еще средства. Или другие маги!

Демон проводил ее растерянным взглядом и уставился в пол, сообразив, что мне неприятно смотреть на самого себя.