Книга На червленом поле, страница 85 – Мария Воробьи

— Это был я, – ответил Асторре.

— Вы судили бы его иначе?

— Нет, – ответил Асторре после паузы. – Я тоже бы его приговорил.

Сезар улыбнулся ему – но только ему одному, – усмехнулся одним уголком рта. И губы Асторре дрогнули в ответ.

Ночь все длилась и длилась, и текло вино, и декламировались стихи, и пелись песни, и играли лютни.

— Но вообще, – сказал Сезар, – тот красильщик, он был такой один. Остальные, даже кто бежал, сохраняли верность вам и городу.

— Это все наши люди, – сказал Асторре. – Они показывали нам пример стойкости. Знаете, когда пошел восьмой месяц осады, я обсуждал с ними сдачу города, и они отказались. Сказали, что лучше умрут за меня. Вот какие жители Фаэнцы.

— Вы молоды, синьор, – сказал, откинувшись на спинку кресла, Сезар. – Молодости свойственно очаровываться своим окружением.

— Пусть я молод, но я могу отличить добро от зла и преданность – от вероломства. Все прелаты разом отказались следовать приказам самого святого отца, чтобы помочь мне. Торговцы ссужали мне деньги – беспроцентно и без сроков выплаты. Город любит меня, герцог.

— Вы ошибаетесь, – сказал Сезар. Лицо его в свете свечи было печальным, как будто он слышал вещи, узнать которые должен был, но был этому очень не рад. – Ваши воины сражались очень мужественно, но так не бывает.

— Капелланы приносили мне золотую церковную посуду, и мы переплавляли ее на монеты. Плотники вытачивали им деревянную – бесплатно. Женщины несли свои украшения, а торговцы, сговорившись, не поднимали цены, чтобы я мог платить жалованье солдатам и закупать орудия. Теперь вы верите мне?

— Теперь верю, – хрипло сказал Сезар, и глаза у него стали совсем отчаянными. – Мой отец, папа римский, предлагает вам выбор: вы можете отправиться в одну из небольших крепостей на юге Италии, к родичам вашей матери, или отправиться со мной в Рим.

Тут бы Асторре услышать то, что Сезар хотел ему сказать, но он был юн, и напряжение, копившееся в нем все время осады, помноженное на теплое вино, давало о себе знать. Он весело сказал:

— Юг Италии очень далеко отсюда. Родичи матери живут где-то под Беневенто. Вы вообще представляете, где это?

— Рядом с Неаполем, да. Я там бывал.

— Тогда вы представляете, какие это люди. У них даже речь смешная, – весело сказал молодой Манфреди. – Я поеду с вами, герцог. Я всегда мечтал увидеть Рим.

— Вы, должно быть, ошибаетесь, мой друг, – медленно сказал Сезар, – ведь родичи матери ждут вас.

— Нет, я вполне уверен в том, что хочу ехать с вами.

— Быть по сему, – жестко сказал Сезар, резко вставая, – быть по сему.

Глубокие тени залегли под его глазами, но сомнения, казалось, покинули его.

Следующие несколько дней Сезар потратил на обустройство города. Он оставил там отряд – для поддержания порядка, и одного из самых талантливых своих офицеров, чтобы решал все проблемы горожан.

Сезар входил в покоренные города как правитель, не как завоеватель: за это полюбили его Имола и Пезаро. Но Фаэнца не полюбила, потому что была верна своему молодому и отважному герцогу. И эта же любовь обрекла его.

Сезар спешно отправился в Рим, и там оставил братьев Манфреди, и убыл рано утром, не попрощавшись с ними, – тяжело ему было бы взглянуть в их глаза.

Им все говорили, что скоро их примет сам папа, но в одно утро под конвоем повели куда-то вниз, по сырой и узкой лестнице.