Книга На червленом поле, страница 69 – Мария Воробьи

Сезар внимательно слушал рассказ белозубки. Кровь его закипела, как кипела всегда, когда решение надо было принимать быстро, мгновенно, секунду назад. Это ценили в нем друзья и союзники, и этой его способности боялись враги, потому что пылающая кровь разом отливала от головы, и та оставалась ледяной.

Сезар снял свою шляпу, по современной моде похожую на тюрбан, и ловко засунул туда обеих белозубок. Сказал, шипя:

— Я разведу сейчас костры, и если вы меня обманули, то утром на этих кострах вы будете зажарены.

Стремительным шагом он спустился к лагерю и, вручив белозубок одному из воинов и велев посадить их куда-нибудь, чтобы не выбрались, начал скликать своих офицеров, и лагерь, уже добротно и разумно поставленный, преобразился, забурлил, переорганизовался. Усталые от марша люди подобрались, готовясь к нападению, и принялись за работу: они отгородили небольшую часть лагеря и по периметру сложили высокие костры.

Люди стояли часто, арбалеты и пушки были заряжены. Все ждали.

Сезар оглядел их и вдруг задумался, не привиделся ли ему разговор белозубок. Но его воины ждали нападения, зорко смотрели в непроглядную мглу – и это их терпеливое ожидание, какое всегда бывает перед битвой, словно делало нападение сов вещественным и предосуществленным.

Только-только пробила полночь, и большое темное облако поднялось с крыши замка и полетело к армии Сезара. Казалось, что это летит кусок ночной тьмы, и кто-то забормотал молитву.

Раньше всех ожил сам Сезар и закричал:

— Стреляйте, идолово семя! Стреляйте же!

И, словно расколдованные, послушные его голосу, они вскинули свои арбалеты и выстрелили в стремительно приближающуюся черноту.

Потом был хаос.

Совы визжали – визжали совсем как люди, и все пытались достичь людей, но высокие костры слепили им зрение и туманили ум: они отшатывались в страхе и роняли – роняли опасные колдовские травы. А со стороны людей грохотали пищали, свистели арбалетные болты. Это был хаос, хаос битвы, но только шла она в небе, не на земле.

Сезар кричал своим полкам:

— Заряжайте, заряжайте! Не давайте им приблизиться!

То было бы не в силах людей, потому что и арбалет, и пищаль, и сама бомбарда, из которой уже приказал выстрелить Сезар, требовали перезарядки. Но сов отпугивало пламя. Сов отпугивал грохот. Они роняли волшебные травы вдалеке от людей.

Грохот ночи сменился тишиной утра.

Темнота рассеялась, оставшиеся совы улетели по направлению к замку. Сраженные остались лежать – но больше не были птицами. Тела и лица у них были человечьи. Все они были голыми, и некоторые из них сжимали в горсти какие-то травы.

Сезар велел собрать их, но не прикасаться напрямую, а только через перчатки. Походный священник отпел их, опасливо поднимая распятие. Горели люди-совы так, как обычные люди, только, может быть, больше трещали, словно были частично сделаны из воска.

Пепельно-серые лица смотрели на него – его люди не спали уже больше суток. Сезар взнуздал своего жеребца – он тоже не спал сколько они. Сказал голосом, одновременно бычьим и змеиным:

— Что вы, собаки, трусите? Колдовство? Да, но что же! Вам ли бояться? Вас ведет знаменосец самой матери-Церкви! Сын святого отца! У меня его благословение, на мне его слово! Вперед! Тащите бомбарды, заряжайте их и палите, палите нещадно – пусть грохот стоит такой, что ангелы вспомнят свой ликующий хор на седьмой день Творения! Бейте их, бейте, ну же, собаки! Вечером они опять полетят вперед, чтобы сделать вас мышами и белозубками, кормом для своих клювов и когтей! Так бейте их, бейте, бейте сейчас, пока они люди!