Книга Вербы Вавилона, страница 74 – Мария Воробьи

И тут Шемхет увидела страшное. И поняла: чудившееся ей раньше – вовсе и не чудилось.

Белые тени выступали из вечернего сумрака. То были лишь части людей, воспоминания о людях, но их было много, они текли молочной рекой. Глаза у каждого были голодны. Они пришли сейчас, не выдержав, невзирая на страх перед живым, ибо Шемхет обещала им пищу. Они окружили ее – мужчины, женщины, дети, старики. Они были такими разными при жизни – маги, воины, девы, жены, мудрецы, астрономы, купцы, рыбаки, странники, – но теперь все они смотрели с одинаковой жадностью на Шемхет.

Прежде она одаривала только могилы бездетных. В храме были списки, и она скрупулезно проходила каждую, потому что если нет детей – ты проклят на жалкое посмертие. Если один ребенок, ты можешь надеяться на небольшой кусок черствого хлеба. Но если нет никого…

«Неужели Аран на это согласен, только чтобы быть со мной? Умереть бездетным? В Стране без Возврата глодать от голода свои пальцы? Ждать редких подношений только от милосердных странников да жрецов?»

Шемхет тряхнула головой, отгоняя непрошенные мысли, достала финики и рыб, разложила их на камне перед собой. Мертвые стояли – сами они взять не могли. Им нужно было дать. Шемхет, едва не впадая в отчаяние, отломила от финика маленький кусочек размером с ноготок новорожденного ребенка. Встала, протянула, вложила в бесплотные губы ближайшего призрака. Он улыбнулся, сделал движение губами, словно жевал – видно, за столько лет посмертия так и не отучился от этой привычки. Призрак засветился чуть теплее, не холодным лунным светом, а золотым солнечным. И отошел в сторону, затерялся среди своих.

Шемхет снова взяла финик, намереваясь повторить… но не нашла места, от которого отщипнула кусочек. Она подумала, что, верно, в первый раз отщипнула от другого финика, и осмотрела их все, но все были целы. В недоумении она опять отщипнула кусочек и накормила еще одного призрака. И финик остался цел.

И Шемхет рассмеялась. Она смеялась так, как не смеялась никогда в жизни, со слезами на глазах – только это были слезы радости.

Отсмеявшись, она сказала призракам:

— Становитесь в линию. Не бойтесь, хватит на всех!

Ее почему-то охватила уверенность, что финики и рыбы не закончатся, пока не закончатся призраки. Она отщипывала и отщипывала, уже не примеряясь к размеру куска, вкладывала сухой финик в белые губы. И радовалась, радовалась.

Она стояла так уже какое-то время и сначала приглядывалась к призракам, но потом перестала, только находила глазами их приоткрытые, алчущие рты. Но вскоре ей в голову пришла мысль: что, если этим фиником можно накормить не только мертвого, но и живого? Какое счастье это было бы! Вавилон был бы спасен!

Тогда она откусила кусочек, проглотила. Финик был сухой, но очень вкусный. И тут Шемхет поняла, как она голодна. Она хотела откусить еще, но увидела прореху: финик не затянулся там, где она откусила. Шемхет погладила это место пальцем, ожидая, что оно срастется, но тщетно – прореха так и осталась на месте. Тогда Шемхет невероятным усилием воли справилась с гибелью своей надежды, своим голодом, оторвала еще кусочек и продолжила кормить призраков.

В какой-то момент она поняла, что фиников у нее не пять, а четыре. Куда девался пятый? Шемхет покрутила головой, но ничего не нашла, даже косточки… Сжала губы – но она не ела, она хорошо следила за собой.