Книга Вербы Вавилона, страница 113 – Мария Воробьи

Человек не разрушит гору.

Человек не вычерпает море.

Человек не одолеет смерть.

На что ты надеялся, смертный, глупый смертный, зачем ты шел вперед?

Ни спасения впереди, ни надежды – одна холодная могила.

Аран – окровавленный Аран с мечом, уже затупившимся от тел, – запрокинул голову и увидел над собой балку, по которой можно было пройти на балкон второго этажа. И тогда он поднял на руки Шемхет – высоко взмыла она над сражением, словно черная печальная птица, – и подтолкнул ее, чтобы она туда забралась.

Она ухватилась за балку, подтянулась, встала, держась за балкон – благословенна будь, прочная глина, рожденная рекой, закаленная огнем.

И Шемхет смотрела, с укрытия своего смотрела, черными глазами смотрела, как становится все больше мертвецов и все меньше людей, как падают они, один за другим, один за другим, как падают они на пол и как их разрывают на части.

И Шемхет смотрела, белыми глазами смотрела и молилась, одним только словом молила, самой сутью мольбы. Не отводила глаза и не моргала, не надеялась на чудо, но не могла заставить себя отвернуться. Отвернуться значило предать.

Один за другим.

Один за другим.

Так пали все они.

А последним из всех пал Аран.

Горе Шемхет, маленькое горе Шемхет, ничтожное горе Шемхет, человеческое горе Шемхет, родившееся в недрах ее сердца, заполнило легкие, опустилось в печень, желудок, чресла, руки, ноги, залило голову и смотрело теперь из ее глаз и ее глазами. Оно хотело, чтобы Шемхет взобралась на самую высокую башню и пала с нее – прямо вниз, на камни, и взлетела бы вверх, лишенная тела, сбросив оковы хрупкой плоти.

Но Шемхет сказала горю:

— Подожди немного.

А потом сказала Арану, тяжело налегая на высокую дверь и черную смерть, что их разделяли:

— Подожди меня немного, и я приду к тебе.

И горе вскарабкалось ей на плечи, стало гнуть ее к земле. И когда Шемхет встала с пола, оказалось, что на ее лице появились морщины, а плечи опустились к земле.

Но Шемхет пошла вперед.

Она достала и обнажила свой нож. Она прочитала воззвание к Эрешкигаль. Она думала, что этого хватит, и за час она найдет Намтара. Он еще жив, потому что ничего не кончилось.

Шемхет шла, крадучись, по дворцу – изменницей, не освободительницей. Она жалась к стенам, как воровка, как ночной убийца, выбирала самые дальние коридоры. Но она зря боялась: во дворце не ходили мертвецы. Они были только снаружи, внизу. Они были внизу, и их было много, так много, что они убили…

Нет, она не будет думать.

Во дворце все мертвые лежали смирно, как и положено мертвым. Шемхет проходила мимо них на цыпочках, боясь, что они встанут, проснутся, но они не просыпались и не вставали. Тела выглядели нехорошо – словно их кто-то рвал зубами. Попадались, впрочем, и порезанные, порубленные мечами. Словно немертвые мертвые были здесь, а потом почему-то ушли. Ушли искать других людей? Но почему не встали те, что на полу?

Ужас Шемхет стал нестерпимо сильным, и она застонала. Потом спохватилась, ударила себя ладонью по губам, огляделась – но звук никого не привлек.

Идя по дворцу, она чувствовала, как тяжелая тень легла ей на плечи. Что в этом было удивительного? На ее глазах умер один ее любимый человек, пока она шла убивать другого. Но тень была почти настоящей, она сидела на плечах и жужжала маленькими крыльями, словно стая мух. Шемхет попыталась разогнать их, но у нее ничего не вышло: пальцы проходили сквозь пустоту.