Книга Духи Минска, страница 60 – Екатерина Стрингель

Спускаться в метро совершенно не хотелось, город стал как будто бы немного роднее, и душа требовала побыть с ним рядом. Хотелось обхватить руками весь Минск, согреть и пожалеть: слишком многое он пережил. После такого невозможно его не любить. Хотелось успокоить и помочь каждому духу, обитавшему в стенах старых зданий, хранивших воспоминания о пожарах, бомбах и крови мирных людей, которые их возводили кирпичик за кирпичиком, а потом трагически погибли под обстрелом.

В телефоне мелькали довоенные фото зданий: Настя сверяла изображения с тем, что находится там в настоящее время. На проспекте Независимости совпадений почти не было: только два закругленных здания вокруг Вечного огня остались на том же месте. Сейчас на их крышах размещены огромные красные буквы: на левом здании – «ПОДВИГ НАРОДА», на правом – «Бессмертен».

Автобус свернул на проспект Победителей, Настя смотрела на пассажиров и гадала, знают ли они историю Минска и понимают ли, как им повезло родиться в мирное время? Наверное, мало кто все понимает и ценит, по их лицам это тяжело определить, ведь в Минске не принято улыбаться.

Солнце беспощадно слепило через окно автобуса, солнцезащитные очки, как назло, остались дома. Настя заметила в автобусе силуэт худощавой старушки с платком на голове. Лицо, изрытое глубокими морщинами, голубые глаза, затянутые пеленой, и дробно трясущиеся руки. На вид ей было за восемьдесят, а значит, она жила в военное время. Старушка стояла, прислонившись к вертикальному поручню, никто и не думал уступать ей место, упорно делали вид, что ее нет. Настя тут же встала и жестом показала, чтобы она присела. Вместо старушки на сиденье начал моститься мужчина с большим пивным пузом. Настя возмутилась и постаралась как можно тактичнее дать ему понять, что место предназначалось не ему.

— Извините, я встала, чтобы уступить место вон той бабушке. – Она показала на старушку у поручня.

Мужчина непонимающе смотрел на Настю. В тот момент, когда она говорила, объявляли следующую остановку.

— Говорю, встаньте с места! Тут должна сидеть вот та бабушка, – Настя заговорила громче, чтобы перекричать объявление остановки, но динамик выключился, и Настины слова прозвучали слишком громко.

Все пассажиры обернулись и посмотрели на нее, включая старушку. Мужчина быстро встал и отошел в сторону, покрутив пальцем у виска. Настя подошла к бабушке и проводила ее к месту.

Та послушно села, но спустя пару секунд сказала:

— Спасибо, милая девочка. Но мне выходить на следующей остановке.

— Ой… Извините меня, зря вас потревожила. – Настя покраснела, а старушка расплылась в доброй улыбке. Она встала с сиденья и поковыляла в сторону выхода.

На следующей остановке Насте тоже нужно было выходить, чтобы пересесть на другой автобус. Она подошла к дверям автобуса, громкоговоритель объявил: «Прыпынак „Камсамольскае возера“» ^[3], у Насти пробежал холодок по коже. Она вышла на улицу, но вместо того, чтобы идти на другую остановку и ехать домой, пошла к набережной того самого озера.

Вдоль озера стояли палатки с мороженым и напитками, пахло сладкой ватой и морской тиной. Над водой кружили наглые чайки, а внизу плавали голодные утки. Чуть дальше по набережной стояли мангалы с шашлыком, стойка с разливным пивом, а на большой летней террасе сидела шумная компания мужчин. Вдоль озера бегали дети, пускали в небо гигантские мыльные пузыри и весело их лопали.