Книга Чудовища на Полынной улице, страница 50 – Ольга Болдырева, Анна Сешт, Татьяна Ван, и др.

— Да и черт с ними, с лодками, – пробормотала Арина, спустилась на берег, скинула сапоги – слишком тяжелые – и ветровку, а затем забежала в воду в джинсах и майке.

Море привычно обожгло тело соленым холодом, словно Арина живая. Может, Володя сумасшедший и придумал не бог весть что про посмертие?

Злость улеглась, а вместе с ней – предчувствие бури. Арина улыбнулась самой себе. Надо просто плыть. Плыть, плыть и плыть. До Онеги, конечно, далеко – даже страшно представить насколько, – но разве был план получше? Да и по дороге могла попасться лодка или…

— Ай! – Арине показалось, что она врезалась в стекло. Голова загудела от боли.

Спокойно, все хорошо, сказала себе Арина и огляделась. Никакого стекла. Может, померещилось? Вдох – выдох – гребок. Снова боль от удара о невидимое стекло.

Вдох – выдох – гребок – удар – черт – вдох – выдох – гребок – удар – черт, черт, черт!

— Тебе не надоело?

Арина уже научилась узнавать Володю по голосу.

— Чего тебе, Мальчик-смирение?

— Я же говорил, отсюда не выбраться. Ни вплавь, ни самолетом, ни пешком по воде.

Похоже, остров правда заколдованный. Вспомнились истории деда про морских демонов, крадущих людей, чтобы завладеть их душами. Арину передернуло. Оставалось надеяться, что детские сказки останутся детскими сказками.

Арина вышла на берег.

— Хочешь на Ночь страшных сказок? – спросил Володя. – Раз в месяц мы собираемся на берегу и по очереди рассказываем страшные истории.

— Смерть вас недостаточно испугала?

Володя рассмеялся как-то по-детски заливисто. Арине стало стыдно за желание его ударить, за сравнение с отцом и собственную злость. Володя помогает абсолютно бескорыстно, а она? Бесконечно огрызается, да и только.

Володя не дядя Сережа (и слава богу). Дед бы, наверное, сказал, что этот парень как зоревой ветер. Золотистое дыхание рассвета, прохладное и убаюкивающее. И, наверное, Арине было бы неплохо иметь такого друга, как Володя. Особенно в посмертии.

— Ладно, черт с тобой, я приду на Ночь страшных сказок, – улыбнулась Арина.

И Володя улыбнулся в ответ.

— А это кто такой? – Арина показала на скалу.

На ней стоял парень. Высокий и стройный, не человек, а летящий росчерк пера, яростный излом острых линий, падера – штормовой ветер со снегом. Лучший друг полуночника, как утверждал дед.

— Это Улисс. Он ни с кем не общается. Типичный индивидуалист, как сказали бы в мое время. – Володя сел на корточки у разожженного костра и принялся настраивать гитару. – Властитель вещих снов и мрачных мыслей Роман Хлудов. – И, поймав взгляд Арины, добавил: – Это из фильма «Бег», там про белогвардейца.

— При чем тут белогвардейцы?

— А Улисс тут со времен революции. Когда я появился на острове, он уже успел забыть свое настоящее имя и всех возненавидеть – и живых и мертвых. Синдром затянувшегося посмертия, видимо.

Улисс будто почувствовал, что его обсуждают, повернулся и встретился взглядом с Ариной. Она махнула рукой. Он кивнул и молча ушел прочь.

Вскоре Арина забыла про «властителя вещих снов и мрачных мыслей». У костра стали собираться островитяне, как их называл Володя. Они улыбались, здоровались, называли наперебой свои имена.

Вернее, прозвища. Оказывается, они тут были у всех, не только у Улисса.

Смешные, странные, пафосные – словом, разные. Арина познакомилась с Венерой – девушка и правда казалась такой красивой, словно фильтры соцсетей начали работать в реальной жизни, – а еще с Чайником, Коршуном, Щербетом и Псом. Приходили все новые и новые островитяне, но их прозвища быстро начали сливаться в бесконечную мешанину звуков и ассоциаций, и Арина хотела только одного: спросить, как же их всех зовут на самом деле.