Книга Ближние соседи, страница 91 – Станислав Федотов

— Буду, буду, – буркнул Сяосун. – Ради сестры я стану кем угодно. Хотя нет, – оживился он вдруг, – не кем угодно. Я не стану подданным твоего Сунь Ятсена.

— Не понял. Каким таким подданным? Сунь Ятсен не император. Он и президентом-то был меньше трёх месяцев.

— Вот именно! Тоже мне повелитель!

— Он ушёл, потому что власть захватили военные, твой Юань Шикай. Нашёлся революционер! Вот подожди: он, как только укрепится в кресле президента, сразу объявит себя императором.

— А твой Сунь уже сейчас требует присяги в личной преданности ему в новой революционной партии. Недаром все прежние соратники отвернулись от него, не желая быть под диктатором.

— А Юань уже диктатор. Парламент разогнал, Гоминьдан, истинно всенародную партию, запретил. Ещё и в большую войну ввяжется.

— Вообще-то ввязался.

— Как это? Войну же никому не объявляли.

— Пока не объявляли, но Юань дал согласие на вербовку китайцев странами Антанты. Англия и Франция, да и Соединённые Штаты вовсю вербуют наших крестьян. Россия навербовала десятки, а может, и сотни тысяч.

— Почему же я об этом не знаю? – возмутился Чаншунь.

— Потому что эта информация конфиденциальная.

— И ты имеешь к ней доступ?!

Сяосун развёл руками: мол, сожалею, но…

Цзинь слушала их перепалку, не принимая ничью сторону. Занимаясь в одном кружке с Ли Дачжао, она уверовала в марксизм, а в юном студенте разглядела будущего вождя. Сейчас же обнимала прильнувших к ней Сяопина и Госян и улыбалась юной Фэнсянь, которая тоже не отводила влюблённых глаз от мужа. Невестка несколько раз непроизвольно погладила свой округлившийся живот. Цзинь уже знала, что первенца они ждут где-то в конце года, поговорила с Фэнсянь об особенностях первой беременности, убеждая её не бояться тошноты и прочих неприятностей. Фэнсянь так наивно удивилась непохожести Сяопина и Госян, что Цзинь невольно рассмеялась:

— Сяопин – это память о первой любви. Его отец – русский казак Ваня. Мы собирались обвенчаться, но случилась большая беда, нам пришлось бежать…

— Да, муж рассказывал, я так плакала… – Из миндалевидных глаз девушки выкатились две слезинки, она смахнула их и удивилась снова: – Ты сказала: собирались венчаться? Как это?

— Это очень красиво, в церкви. На всю жизнь! Я же крещёная, по-христиански меня зовут Евсевия.

— Ты – потрясающая! – восхитилась Фэнсянь. – Я бы хотела походить на тебя.

— Зачем? Будь собой, и этого хватит на всю жизнь. Главное, чтобы муж любил и дети были здоровы. А Сяосун тебя любит, уж я-то брата своего знаю.

— Сяосун русских не любит, а твой сын на русского похож.

— Во-первых, Сяосун не любит не всех русских, а только военных и полицейских. Во-вторых, он Сяопина любит, а с Ваней, его отцом, они были как названые братья. Жизнь развела. Но не случайно в народе говорят: «Если ошибся дорогой, то можно вернуться».

Прошло два часа, как Цзинь увезли в родовую. Двери оставались закрыты, оттуда не доносилось ни звука. Чаншунь широкими шагами ходил по коридору: десять – туда, десять – обратно. Сяосун с Сяопином, который сидел у него на колеях, потихоньку считали, сколько он всего сделает шагов. Госян с Фэнсянь перешептывались и плели косички из цветных ленточек, которых в карманах штанишек девочки оказалось великое множество.

По коридору изредка проходили люди в белых халатах, откуда-то издалека доносился детский плач, но в целом было тихо.