Онлайн книга «Ближние соседи»
|
— Чё это? – шёпотом спросила она. – Подарок? — Можно и так сказать, – хмыкнул Павел. — А чё там? — Погляди… Павел поманил её к коробу и приподнял тряпицу. Под зыбким и неровным светом свечки Еленка разглядела хорошенькую детскую мордашку с закрытыми глазами и расслышала лёгкое посапывание. — Чей это?! Твой?! – едва не вскрикнула она. — Ты дура, ли чё ли? Марьянин сынок. Никита. — Это какой же Марьяны? Тётки моей, маманиной сеструхи? — Еёшный. Три месяца как родила. — А кто отец? А сама где? А ты с какого боку-припёку? Или это всё ж таки твой, от Марьяны? Вопросы из Еленки высыпались горохом, у Павла даже рот раскрылся от удивления. — Ну вот, дорогая моя! – Он прихлопнул ладонью по столу и тут же спохватился, притих, потому что Никита в коробе ворохнулся и хныкнул. – Ты погляди, сухой он али нет, и приготовь чёни-то ему поесть. Да и мне заодно, с утра крошки во рту не было. А я тебе всё про всё обскажу. – Он вдруг огляделся. – И чё мы шумим? Как бы бабушку не разбудить. — Не разбудишь, – говорила Еленка, выставляя на стол остатки от поминок. – Померла баушка, сёдни девять дён. Вот, поминали… — Ох тыы… Жалко, хорошая бабка была. Ел он жадно, всё подряд. Выпил и гамырки, правда немного, проговорился, что за год отвык. Жена тем временем спустилась в погреб, достала козьего молока, разбавила до нужной кондиции – дело знакомое, Ванятке так же готовила, – нашла и бутылочку с соской (они появились в аптеках Благовещенска после Китайского похода 1900 года, как и соски-пустышки). Павел обратил на это внимание: — Чё, так и будет Никитка эту резинку сосать? — У паромщика Федота внук родился, а у мамки титьки – на трёх Никит хватит. Попрошусь на довольствие. Придётся сказать, что Марьяна умерла, а сыночка привезли. — А чё, пожалуй, сойдёт. — Так ты всё ж таки скажи, где был, чем занимался? — Ты не поверишь: был в рабстве у Сяосуна. Кормили скудно, а выпивки вообще не давали. — У нашего Сяосуна? — Ага, у нашего! – Пашка захмелел даже от малой выпивки, «нашего» сказал с такой злобой, что по спине Еленки дрожь пробежала. – Ван Сяосун – дацзя ды[20] банды то ли хунхузов, то ли дезертиров. Там и русские есть, и японцы, и монголы… — А ты, значит, у них рабом? — Не я один. А главным надсмотрщиком был какой-то уйгур… или даур… Сволочь, каких поискать! Плетей я от него нахватался!.. Павел потянулся к жене, обнял, прижался головой к полной груди. — А Марьяна где была? – насторожённо спросила Еленка. — Марьяна на особом счету была у Сяосуна. – Голос Павла звучал глухо. – Бандиты нас похитили, привезли в самое логово, так она пыталась его застрелить. Был у неё пистолет припрятан. Ты не поверишь: в упор целилась в него, а попала в другого. Тут нас окончательно повязали. Меня увезли в тайгу, а её оставили… — Для чего? — А ты не понимашь? – Павел успокоился, повернулся к столу, налил стопку гамырки, выпил. – Хотя… можа, чё и не так. Марьяна – баба не простая, на подстилку не годится… Както проговорилась, что воевала – и с «боксёрами», и с японцами. У Сяосуна заказ был на неё, однако он не стал его выполнять. — И сколько же ты был в рабстве? Как освободился? Где сама Марьяна? — Ну, вот, – недовольно поморщился Павел. – Вдругорядь горох из прорехи. Ты ж меня с толку сбивашь! Торопыга ты моя… Вот уйду и не успею досказать. |