Книга Ближние соседи, страница 67 – Станислав Федотов

Детей спасли всех, а из взрослых двое то ли нахлебались воды, то ли просто замёрзли – они лежали рядом на берегу, седобородый китаец и черноволосая русская…

Павел вдруг хлюпнул носом, вытер глаза кулаком.

— Ты чё раскис? – вскинулась Еленка. – Али смерти не видал?

— Так… вспомнил… Красивая она была… Жалко…

— Мне жальче, она была мне тёткой, – жёстко сказала Еленка. – Ишь, нюни пустил! Чё далето было?

— Управляющий вернулся, но китайцы меня с Никитой спрятали, а потом проводили в город, какой-то Суйхуа. И вот, добрался. – Павел глубоко вздохнул, как вздыхают дети после плача.

— Чем же ты его кормил, как пеленал?

— Не поверишь, китаянки помогли. Сначала в той деревне, где Марьяна погибла, нашлась грудью кормящая. Накормила Никитку и с собой молока нацедила. У неё много было молока. Ну и обмывали, пеленали, само собой. Потом в поезде тож… Китайцы детей шибко любят, да и люди они хорошие.

— А робёнок-то чей, она сказала?

— Говорила. Сын генерала Павла Иваныча Мищенко. Я слыхал про него.

— О, как! И чё с им делать, с генеральским сыном?

— Чё делать? Ро́стить, как своего. Он так и так – Павлович. Ты не против?

— Ну, что ж, считай, у тебя теперь два сына. Но третьей будет дочка!

— Как скажешь, – усмехнулся Павел.

— А чё лыбишься-то, чё лыбишься? Дочку делать – не дрова колоть: пару раз тюкнул, и поленница готова. Потрудиться надобно.

— Так чё сидим-то? Пошли трудиться! До свету успеем!

23

Императрица Цыси умирала.

Умирать она начала, по её собственным ощущениям, ещё на пути из Сианя в Пекин. Три месяца путешествия в паланкине по разорённой стране подействовали на неё столь шокирующе, что случился сердечный приступ. Она лицом к лицу столкнулась с результатами своего отступления и пришла в ужас. Разве для этого она совершила когда-то переворот и сорок лет потихоньку, понемногу, без крови и потрясений обтёсывала бесформенную глыбу Китая, стремясь создать из неё гармоничную скульптуру? И ещё она вдруг поняла, насколько близок конец её пути и сколь много надо успеть сделать.

Собрав в кулак всю свою волю, она пережила этот приступ, не привлекая внимания слуг и врачей, но для себя решила максимально ускорить свои действия.

Интервенты зачистили столицу от повстанцев и их сторонников, заставили вывезти из города огромные горы мусора и нечистот, и к возвращению императрицы Пекин если и не блистал чистотой, то всё же не походил на свалку. Цыси была благодарна интервентам за наведение порядка, а также за то, что они вывели свои войска, не разграбив дворцовые ценности.

Она поспешила наладить отношения с дипломатами всех государств, принимавших участие в разгроме ихэтуаней, для чего устроила приёмы с неофициальными обедами как для них самих, так и для их семей, чего никогда не было в Цинской империи. Она пошла на нарушение вековых традиций, потому что знала, какое влияние оказывает семья на европейского мужчину, а уж жён и детей дипломатов она сумела обаять.

Жена американского посла Сара Конгер после приёма записала в своём дневнике: «Она взяла мои руки в свои ладони, и было видно, что ее переполняли добрые чувства. Когда она справилась с наплывом чувств и смогла говорить, то сказала: “Я сожалею и скорблю по поводу пережитых вами бед. Мы допустили роковую ошибку, и впредь китайцы будут дружить с иностранцами. Ничего подобного никогда больше не случится. Иностранцы в Китае должны жить в мире, и мы надеемся на дружбу с ними в будущем”».