Книга Выше неба не будешь, страница 108 – Станислав Федотов

Фэнсянь ничего про «бойню» не знала. Рассказ Цзинь ужаснул её.

— И он, после всего этого, пошёл учиться у русских?! – пальцы Фэнсянь судорожно смяли вышитую салфетку, в глазах плеснулось страдание. – Чему же он там научится?!

— Наверное, добру. – Лицо гостьи снова разгладилось, порозовело, Цзинь приняла свой обычный вид – красивой молодой женщины.

— Добру?! Ты решила меня окончательно добить?

— Да, добру. Русские бывают вспыльчивы, жестоки, но, как правило, не помнят зла. Они милосердны. Ты думаешь, ихэтуани были благодушны по отношению к русским? Ничего подобного! Кто попадал им в руки, мог мечтать лишь об одном – как бы поскорее умереть. Потому что пытки, самые ужасные, придуманы именно китайцами. Русские не пытали – они просто убивали. В отместку за зверства китайцев, из чувства справедливости.

— Ничего себе справедливость!

— А ты думаешь, справедливость – поглаживание по головке? Давай больше не будем так поступать? Нет, дорогая, справедливость часто требует искупления кровью!

Цзинь сама не заметила, как речь её становилась всё пламенней. Остановил эту нарастающую резкость случайно пойманный удивлённо-испуганный взгляд Фэнсянь. Сердце Цзинь дало сбой, и пламя мгновенно потухло. «Что это я выступаю? – подумала она. – Не на съезде, поди».

— Извини! – Цзинь погладила Фэнсянь по руке. – Это нервы. Значит, ты считаешь, что у Сяопина не будет времени заниматься детьми?

— Две недели, конечно, нет. Я бы с радостью сама позанималась, но ты же видишь: у меня их трое – мал-мала-меньше…

Фэнсянь не сказала, но Цзинь прекрасно поняла, что ещё двое беспокойных ребятишек – многовато даже для этой вроде бы просторной квартиры, и по-хорошему надо искать съёмную квартиру. Или – везти детей в Шанхай, что тоже нереально. Как же тяжело без мужа! «Хорошо устроился – детей наделал и воюет себе на здоровье! Ну, чего ты раскудахталась? – одёрнула себя Цзинь. – Мао ведь говорил, что полноценного делегата из меня всё равно не получится – именно из-за детей. Гостья на съезде может быть, а может и не быть – съезд без неё состоится, а голос делегата – вещь ответственная, можно сказать, историческая. Конечно, Мао хорошо говорить: сам-то он делегат, а тут мечта рушится – участвовать в создании коммунистической партии! Которая обязательно станет руководящей и направляющей силой в новом Китае… Правда, хитрый Мао подсластил горькую пилюлю: сказал, что партия конечно же будет налаживать связи с коммунистами Советской России, и в этой работе найдётся место товарищу Дэ Цзинь; может, даже в делегации к вождю Ленину!»

Пауза затянулась.

— Не обижайся, Цзинь, – виновато сказала Фэнсянь. – Всё так сложно…

— Нет-нет-нет, – заторопилась Цзинь. – Я и не думала обижаться. Я же понимаю. Вернёмся обратно в Харбин. Партию и без меня создадут.

— Эй, мать, чернышата, встречайте героев! – голос Павла, ворвавшись в прихожую вместе с клубами морозного пара, своим рычащим «ррр» напомнил амурского тигра.

Какое-то мгновение висела тишина, потом сверху, из «теремка», донёсся радостный визг девочек и вопли мальчишек. По ступенькам винтовой лестнички застучал быстрый шлепоток тапок-выворотяшек, и на не успевших раздеться Павла и Ваню насели братья и сёстры Черныхи и Саяпины. Восторженные клики и вскрики, объятия снизу доверху, поцелуи до отказа заполнили прихожую.