Книга По обе стороны времени, страница 30 – Станислав Федотов

Владыкин и не желал. Отхлёбывая время от времени прохладной жидкости из мягкой жестянки, он лениво перебирал струны и мурлыкал песенку, сочинённую однажды по его просьбе Рамоном:

Ах, деньги, деньги! Где их раздобыть —

с утра меня одно желанье гложет.

Пятёрку за день заработаю, быть может,

решив шекспировское «бить или не бить».

Следует заметить, что текст песенки, несмотря на шутливый тон, был настоящим «криком души» Кузьмы Петровича. Пару лет назад любимая супруга Шерифа заявила, что она бесконечно устала от постоянной нехватки денег (а денежное довольствие главы отделения полиции действительно не приносило ни сил, ни бодрости), и уехала в Благолепинск. Тогда-то Шериф и попросил Рамона сочинить что-нибудь о деньгах.

Ах, деньги, деньги! Даже буквари

«Мы не рабы» твердят, а денег рабство,

скрывая от людей своё коварство,

влечёт, влечёт к себе, что там ни говори, —

глотнув в очередной раз из банки, спел Кузьма Петрович и перешёл к самой любимой части песни – припеву:

«Не в деньгах счастье, – говорят, – а в их количестве».

И это верно, чёрт меня возьми!

Ведь сколько нужно их отдельно взятой личности?

Да чтоб хватало на пивко наличности

без унизительной с домашними грызни.

Как ни был Кузьма Петрович увлечён пением, его чуткое ухо уловило лёгкий скрип, и в следующую секунду гитара отлетела в угол дивана, а в сторону двери уже глядел ствол табельного пистолета главы угорьевской полиции.

— Руки вверх!

— Но-но-но, Шериф!

Человек в дверях поднял одну руку, поскольку вторая была занята каким-то свёртком.

Владыкин, не опуская пистолета, окинул взглядом фигуру – от белой бейсболки и тёмных очков до шортов и кроссовок – и опустил оружие.

— Входите, входите, профессор Хайдаров. Рад видеть вас в добром здравии.

— А я-то как рад! – с изрядной долей сарказма произнес профессор, проходя в кабинет и кладя свёрток на стол. – Особенно после встречи с рэкетирами.

— О-о! Неужто у вас хотели отнять вечный двигатель?

— Шутить изволите, Шериф. А между тем рэкет в Угорье чувствует себя весьма вольготно.

— Это вы шутите, профессор. С тех пор как вы уехали учиться в университет, а я – в школу милиции, о рэкете в Угорье никто и не вспоминал.

Владыкин хохотнул и спрятал оружие в кобуру под мышкой.

— Тогда и слова-то такого не было, – в том же тоне отозвался Хайдаров. – Просто взламывали киоски – и всё! Денег это, как ты помнишь, приносило мало, но и они были нужны…

Шериф посмотрел на гитару, сиротливо лежащую в углу дивана:

— Они и сейчас нужны. Даже больше, чем тогда.

Он взялся за потеплевшую пивную банку, глотнул содержимого, поморщился и бросил её в корзину. Встал с дивана, достал из холодильника пару свежих ёмкостей, протянул одну Хайдарову, другую открыл сам, сдул вылезшую пену, глотнул жидкой прохлады и лишь после этого продолжил:

— Чего тебе понадобилось в Угорье, Эйнштейн?

— Не забыл мое школьное погоняло? – Хайдаров тоже с удовольствием приложился к пиву. – Вернёмся к рэкету, дядя Стёпа. Я весело провёл полчаса в лавочке «Тодасё». А потом туда явились Крошка Рита и громила Федя Боксёр. Знаешь таких? Она только что из тюрьмы и сразу пошла по той же борозде…

— Что же они могли урвать в этой жалкой лавчонке?

— Ты присядь, Кузя, не то грохнешься с дяди-Стёпиной высоты – костей не соберёшь. – Хайдаров и сам уселся на стол возле свёртка, любовно погладил его, попивая прохладительный напиток.