Книга По обе стороны времени, страница 29 – Станислав Федотов

Рамон кашлянул и пропел:

— А-а-а… – Прислушался к себе и мотнул головой. – Нет, петь не буду. Пока не буду. А так – всё прошло. Надо же! Как это у тебя получается?

— Как-как-перекак! Откуда я знаю? Само собой получается. Это батя, куда ни придём, книжки разные читает, объяснения ищет – почему то, почему сё. Слов понахватался! Кванты-шкванты, фейки-швейки… Где-то частицу Бога нашли – выдумали тоже: частицу Бога! – так у него праздник был с песнями. Даром что невидимый, а живее всех живых. А вот дедушка наш говорил: надо жить и радоваться, что живёшь. Ему сочинитель один подсказал… Эразм или Рабле, не помню: я ещё мальчишка был.

Рамон вытаращил глаза:

— Но Эразм и Рабле, если не ошибаюсь, жили где-то лет пятьсот назад. Я в какой-то книжке читал, ещё в школе.

— Я и говорю: маленький был, не помню.

— Не валяй матрёшку! – сердито сказала Даша. – Столько не живут!

— А сколько же тебе лет? – спросил Сева, уже приведённый тётей Таней в относительный порядок

— Точно не знаю, – скромно ответил Кент. – Давно со счёту сбился.

— Ну хотя бы приблизительно, – попросила Варя. – У тебя же есть метрика.

— Что это за штука такая – метрика? – удивился Кент.

— Это бумага, где записаны день, месяц и год твоего рождения, – пояснила тётя Таня. – Свидетельство. По нему паспорт выдают, когда четырнадцать лет исполнится. Вот Дашка недавно получила. У тебя уже должен быть паспорт.

— Нет у меня паспорта, – вздохнул Кент. – Да и ни к чему он: ещё потеряю. При переходе иногда так тряханёт – еле-еле отдышишься.

— При каком переходе? – насторожилась Даша.

— Да при обычном, – пожал плечами Кент. – Батя говорит: хронофазовом. Тоже словечко! А проще – из одного мира в другой. По времени. Или по месту.

— И часто вы так переходите? – полюбопытствовала Варя.

— Когда как… – Кент вдруг прислушался к чему-то внутри себя и заспешил: – Домой мне надо. Фрау тётя Таня, я железок набрал – как раз на новый вандлер хватит. Сколько это стоит?

— Что ты, что ты! – замахала она руками. – Ты же нам так помог! Спасибо тебе огромное!

Она вдруг низко поклонилась. Кент покраснел, распихал железки по карманам, которых у него оказалось необычно много, и спросил:

— Ну, я пойду?

— Подожди, Кент, – сказал Рамон. – У меня вопрос. Если всё, о чём ты говоришь, правда, то почему ты так неосторожен? Рассказываешь, делаешь! Ведь из-за одного лишь золота люди разум теряют и могут на куски порвать.

— Ну, про золото ни бандюки, ни профессор трепаться не станут, – заметила Даша. – Им это невыгодно. А нам Кент просто доверяет.

— Доверяю, – кивнул Кент и улыбнулся. – Вы все – хорошие люди.

— А про другие миры и времена я бы ещё послушала, – вставила Варя.

— Кент, твои папа с мамой не будут против, если мы как-нибудь к тебе рухнем? – спросила Даша. – Варя, Севка и мы с Рамоном? Рамон, тебе же хочется?

Рамон только кивнул, а Кент, уже на ходу, бросил:

— Рухните. Ежели не боитесь.

И исчез. В стене.

Начальник Угорьевского отделения полиции Кузьма Петрович Владыкин, по прозвищу Шериф, очень любил петь под гитару, и пел, надо сказать, неплохо. В узком кругу, для собственного удовольствия. Вот и этим июльским вечером, изнывая от жары и радуясь, что за день в Угорье не случилось ничего криминального, Шериф расположился в своём кабинете на потёртом диване с гитарой в руках. На деревянном подлокотнике дивана стояла запотевшая банка безалкогольной «Балтики» (Шериф, в отличие от многих коллег, не любил пиво «с градусами»). В маленьком холодильнике выстроились в очередь не меньше десятка таких же, дома Кузьму Петровича никто не ждал – чего ещё желать для полного счастья уставшему от беспокойной жизни человеку средних лет?