Книга Дворянин, страница 116 – Роман Злотников

Впрочем, однозначно утверждать, что это был истерический выплеск экзальтированного юнца, было всё-таки неверным поступком. Поэтому сейчас Бенкендорф, отодвинув все свои дела, детально разбирался с этим происшествием, буквально выворачивая корнета наизнанку. Плюс расследование в данный момент велось и против семьи этого идиота, и, судя по тому, как оно велось, – простыми извинениями или обычной опалой там дело точно не ограничится… Кроме того, это покушение, похоже, привело к ещё одному результату. Поскольку уже на первом этапе выяснилось, что огромное влияние на корнета оказал его гувернёр – беженец из бурбоновской Франции, Бенкендорф инициировал тотальную проверку всех приближённых слуг российской элиты. Причём просто проверкой дело не ограничилось – уже пошли и задержания. А это, в свою очередь, вызвало повальный отток из Санкт-Петербурга европейской прислуги – французов, англичан, шведов, итальянцев, швейцарцев и так далее (да-да, гастарбайтеры в России нынче были не только из англичан). Немцы пока держались, но оные в России, в отличие от остальных, как-то и не считались иностранцами – в тех же прибалтийских губерниях они составляли едва ли не треть населения, да и на Волге их после матушки Екатерины жило преизрядно… Так что круги, запущенные бунтом на Сенатской площади, всё ещё расходились и расходились по стране, и конца-края этому пока видно не было.

— Ну что смотришь – стыдно стало? – сердито вопросил Николай.

— Да ни капельки! – не менее сердито отозвался Данька. – Ты меня с дела сорвал, причём попусту…

— Покушение на императора – это по-твоему попусту?

— Да какое это покушение?! – возмутился бывший майор. – Тем более что я тебе давно уже говорил, что надобно не гвардейские караулы на охрану ставить, а специальную службу охраны организовывать – а ты всё тянешь!

— Никогда русский император не будет заслоняться охранниками от своего народа и своей гвардии! – гордо вскинул голову Николай. А бывший майор досадливо сморщился. Он знал, что для молодого императора это не просто слова – читал об этом в оставленном будущем. И о том, как Николай I гулял с собакой в одиночку по Летнему саду и улицам Питера. И как встретил однажды одинокую телегу с гробом, которую сопровождала старушка, каковая на вопрос императора, которого она сразу не признала, ответила, что хоронит своего квартиранта – отставного солдата, у которого не осталось никаких родственников, после чего тот снял с головы треуголку и со словами: «Нет, мать, – есть у него родственник. Император всем своим солдатам – отец», вместе с ней пошёл за гробом. После чего к процессии стали валом присоединяться прохожие. Так что на кладбище уже вошла целая толпа… И как в конце сороковых годов, когда в Петербурге в той истории появился первый общественный транспорт в виде городских дилижансов, лично прокатился на таком, а когда кондуктор потребовал заплатить (у императора-то…) – не смог, так как не носил с собой денег, но зато на следующий день прислал в контору гривенник за проезд и двадцать пять рублей чаевых кондуктору… Таких случаев в исторических байках описывалась масса. Так что слова Николая Данька воспринял именно как позицию. Причём глупую.

— Значит, жди очередную табакерку по голове! – зло отрезал он…