Книга Светлейший князь, страница 61 – Роман Злотников

— Вот, Костя, ваш преподаватель по практическим финансам и экономике. Вы у меня лучший ученик по математике – так что поручаю вам провести быструю ревизию наших заморских активов. Подробную не прошу – у вас на это времени не будет, но очень многое можно увидеть и при беглом взгляде. Михаил Христофорович в этом деле настоящий мастер. Да и вам для общего развития это нелишним будет.

Вот поэтому, пока адмирал и офицеры блистали на, впрочем, весьма скромных, местных балах и приёмах, они с Рейтерном и тремя его сотрудниками корпели над бумагами. Впрочем, великий князь был не слишком расстроен – его страстью было море и цифры, а не балы и приёмы.

Следующая относительно долгая стоянка была в Рио-де-Жанейро, где Константину пришлось впрягаться по полной. Потому как император Бразилии Педру II числил его в своих приятелях. Они познакомились на закрытии Первой Всемирной выставки в Петербурге около двух лет назад. В первую очередь потому, что Педру тогда «навесили» именно на Константина. Более важными гостями занимались отец и брат с помощью сестёр и матушки, а второму сыну русского императора поручили развлекать представителей свеженькой династии с другого конца света. Впрочем, они с Педру были погодками – так что общий язык удалось найти быстро… К тому же бразилец, совершивший первое в своей жизни путешествие в Европу, которое состоялось на пароходе, высоко оценил Российский императорский флот, основу которого как раз и составляли пароходы, что реально польстило Константину.

В Рио-де-Жанейро всё продолжилось на той же дружеской ноте, на которой закончилось в Санкт-Петербурге. Более того, у него закрутилась небольшая интрижка с одной из придворных дам – юной, двадцатидвухлетней графиней Игуасу, которая к тому же оказалась незаконнорожденной сводной сестрой Педру. Сестрёнка бразильского императора оказалась страстной и ненасытной, но дальнейшее развитие отношений точно грозило проблемами. Так что Константин счёл за лучшее сообщить возлюбленной, что он «навечно сохранит в памяти эти счастливые дни, но долг перед страной и государем зовёт его дальше», после чего поспешил убраться из столицы Бразильской империи… хотя время, проведённое в Рио-де-Жанейро, потом вспоминал с удовольствием.

Затем была остановка в Икике, поездка на селитряные разработки и снова работа с цифрами. Впрочем, посещение селитряных карьеров также оставило огромное впечатление. Там же выгрузили мины, составлявшие заметную часть груза…

Потом были Панама, Калифорния, где они выгрузили почти весь груз, большую часть которого составлял динамит, потом Ново-Архангельск, Петропавловск-на-Камчатке и Охотск.

А в Николаевске-на-Амуре – небольшом городе, население которого вплотную подошло к двум тысячам человек^[33], пришлось задержаться почти на месяц. Ждали… пассажиров. Потому что к моменту прибытия эскадры в этот город адмирала и Константина ждал пакет, привезённый фельдъегерем, в котором оказался приказ, потребовавший принять на борт людей, которых требовалось доставить в Филадельфию.

Пассажиры оказались выпуском морских классов Санкт-Петербургского Императорского воспитательного дома с редким вкраплением опытных боцманов и офицеров. Кроме того, они привезли с собой и груз, которым оказались… пушки. Да-да, те самые семи с четвертью дюймов нарезные орудия, которые пока что поставлялись только и исключительно в береговую оборону. Даже флот их пока не получал. А здесь – нате пожалуйста! Десять штук как одна копеечка… Да с двойным боезапасом. Правда, без новейших бронебойных снарядов с закалённым стальным наконечником, но Константин и сам пока не понимал, для чего оные нужны. Борта боевых кораблей прошивались насквозь обычными снарядами, и оные также наносили чудовищные повреждения бастионам береговых фортов.