Книга Светлейший князь, страница 121 – Роман Злотников

Но и о турецком фронте Воронцов не забывал. Так что, едва только турки закончили переброску снятых с Кавказского фронта частей в Крым, как Воронцов, оставив калмыкам с киргизами минимум сил, двинул вперёд получившие достаточное снаряжение и пополнение отряды. От Батума на Ризе, от Баязета на Ван, а от Эрзурума на юг, в сторону Диярбыкыра.

Сопротивление турок оказалось весьма слабым – ну да девяносто процентов частей, противостоящих русским войскам и армянским добровольческим дружинам, состояли из местного курдского ополчения с практически никакой подготовкой и весьма слабым вооружением, основу которого составляли древние пики, а большая часть оставшегося числилась местным редифом, так же не блиставшим боеспособностью. Так что к исходу года захватил почти весь северо-восток империи османов, выйдя на линию Трабзон – Эрзинджан – Диярбыкыр – Батман – Ширнак – Хаккари. На этом, увы, у него кончились войска.

Во-вторых, Дунайская армия Горчакова (поскольку Меншиков так и не вернулся к командованию, Михаил Дмитриевич взял оное на себя), отошедшая к Констанце, после разгрома сил союзников в Крыму перешла в новое наступление и уже к Рождеству снова вышла к перевалам Старой Планины и Варне, где соединилась с высаженным флотом десантом. Более того – казачьи разъезды шныряли по предместьям Сливена и Бургаса.

Ну и в-третьих – после буйства под Синопом, Зонгулдаком и захвата Варны парусно-винтовые фрегаты Императорского Черноморского флота добрались до Босфора, вошли в него и, спустившись по нему до самого узкого места, выпустили по старым, ещё времён, когда сами турки планировали захват Константинополя, османским крепостям Румели-Хисар и Анадолу-Хисар по почти полному боекомплекту, переведя их укрепления в состояние щебёночных куч. Не совсем все, конечно, только стены, башни и батареи, обращённые к проливу, но даже это выглядело куда как убедительно.

Ну и что оставалось делать султану? Ждать, пока казачьи разъезды начнут шнырять уже по окраинам Стамбула, а русские корабли войдут в Золотой Рог? Вот он и прислал в Санкт-Петербург свой вопль. Причём постарался сделать это так, чтобы его «союзники» ничего не узнали об этом его обращении.

— И что ты собираешься делать?

— Ничего, – пожал плечами Николай. – Хотя нет – турку напишу. Жёстко. Выставлю требования. Мы его папашке престол в тридцать третьем году спасли, на котором он ныне сидит, а он нам такую подлянку устроил. Так что выкачу ему побольше требований. Всё, что уже захватили на востоке, потребую, ну и проливы пора закрывать намертво. Да и вообще – пора делать Чёрное море нашей лужей. А то что-то как-то нагло чужие флоты весьма далёких от него держав начали сюда захаживать…

— И что потребуешь? Всю европейскую часть Турции?

— Нет. – Николай с сожалением покачал головой. – Не потянем. И так у нас почитай уже половина населения – не православные, а всякие там католики, лютеране и мусульмане с буддистами, а также язычники и эти, как их… а, вспомнил, – конфуцианцы! Так что становиться новой «лоскутной империей» по типу австрияков – никакого желания нет^[53]. И без того земель нахапали с горкой, плюс ещё Среднюю Азию забирать придётся, чтобы англичане там не осели. Так что Стамбул пока им оставим. А вот в проливах надо садиться крепко. – И он замолчал, задумавшись. Даниил тоже молчал, совсем не горя желанием натолкнуть императора на мысль как-то втравить во всё это ещё и себя. А то ишь нашёл себе, понимаешь, палочку-выручалочку… На хрен, на хрен! Нет, есть вещи, в которых Даниил однозначно специалист, и тут да – обращайтесь. Есть те, в которых он как-то разбирается, – и здесь уже возможны варианты. А вся эта внешняя политика и всё такое прочее – это не к нему. Это дома, на кухне, с друзьями здорово посидеть и поругать президента или «этих идиотов», которые ни хрена не разбираются ни в политике, ни в войне, ни в медицине, а вот брать на себя ответственность… Но ты это ещё попробуй объясни императору! Он же никаких аргументов слышать не хочет. Какая вожжа под хвост попадёт – туда бывшего майора и пихает.