Онлайн книга «Аид. Любимец судьбы»
|
Блик. Черная молния. Так легко утонуть в самом себе. Так легко разить. Черпать и черпать из бесконечного источника. Обращать ужас и гнев противника, тень за его спиной – в себя, в безошибочно находящий цели меч… Так легко… легко… Пока ты не встретил кого-то, кому наплевать на твою славу. Красный блеск раскаленного адамантия – в глаза. Напитанный черной славой меч с радостью принимает вызов. Щерится в лицо Титий – точно, он, убийца Офиотавра, как удачно, Титий, станцуем? Среди ледяного холода Стикс, и соленого неистовства Посейдона, под бичами-молниями, секира против меча, слава против… чего? У титанов нет славы. И чужую они не очень-то уважают. Секира раскалывает щит, от удара трещит рука, меч перерубает рукоять секиры, распадаясь в крошево сам, мир рушится и дробится – почему-то приходят на ум мелкие катышки овечьего сыра. Упоение боем вытекает вместе с ихором из разрезанной чьим-то случайным мечом лодыжки, бой так просто увидеть со стороны, когда ты выше, гораздо выше всех, как колесница Гелиоса… Или лежишь среди убитых, а эта колесница неторопливо пересекает небо, насмешливо двоясь, – восемь коней, куда Солнцеликому такая упряжка? Зевс – стоит на воздухе, вокруг распотрошенное небо. Посейдон – три клыка заставляют дрожать землю… Третьего брата не видно что-то, ну, это ж ясно – Аид-невидимка… Афина, Стикс, Прометей, бегущие остатки войска Крона. О Эреб и Нюкта, мы опять воюем как мальчишки, а у мальчишек есть это поганое свойство – добиваться того, что они хотят. Перед тем, как небо и битва обратились в одну сплошную белую вспышку, мне показалось, что вдали не жалобным, а торжествующим криком разразился младенец. * * * Внутри черепа что-то колотилось. Казалось, в нем распрыгалась новая Афина – решила от нечего делать родиться из головы у Черного Лавагета. Или, может быть, Ананка взяла медный щит и лупит наотмашь – старается вызвать из дурной головы хоть одну мысль… У Судьбы не получалось: в мозгу было блаженно и прискорбно чисто. Взгляд перебирал картинку за картинкой, не останавливаясь. Стикс брезгливо оттирает свой разящий ужасом жезл от драконьей крови. Видно, разить пришлось не только ужасом. Кратос, почесывая ухо, рассматривает останки своей палицы. Зел перебрасывается фразами с Посейдоном – близнецы впервые отошли от матери. Хмурится, опираясь на копье, Афина: наклонила голову и уставилась на поле битвы, заваленное грудами тел. Две русые пряди выбились из-под шлема и нахально свешиваются богине на лицо. Среди трупов – опаленные проплешины. Следы молний. Кое-где – мелкое крошево: там прошелся удар Посейдона. Войско Крона расколочено вдребезги, и Гелиос вытягивает шею с высоты: хочет увидеть, что ж там такого мы наворотили… — Втроем! Посейдон разъезжался в неудержимой улыбке от уха до уха, а чудесный трезубец держал бережно, на весу. По спине хлопнул так, что чуть хребет не переломил. — Ну, что скажешь, а? Наконец-то! Видал, как было? – кивнул в сторону Зевса и его колчана – улыбка исчезла, но только на миг. – Вот это – я понимаю: бьешь как в масло… Ну, брат, теперь дело за Кроном! Да, а ты-то сам как? Я увлекся малость… не видал. Кстати, а тебе они что преподнесли? — Потом, – отмахнулся я, морщась. Левая стопа была вся в теплом ихоре: случайный меч разрезал сзади ремень сандалии и скользнул выше, к икре. Ничего, неглубоко. |