Онлайн книга «Аид. Любимец судьбы»
|
Белый высверк. Трое напротив войска. Трое, клявшихся на алтаре. Прочие бессмертные – горстка – позади. — Мы втроем! – раскат радостного грома в голосе Зевса. — Втроем!! – колет трезубцем крик Жеребца. — Втроем? – Шепот, слетающий с пересохших губ, заглушает отчаянный вопль Ананки за спиной: «Чем ты будешь бить, маленький Кронид?!» Меч скользит из ножен – верный спутник из бронзы, ковка тельхинов – не Циклопов… – Вы воюете как мальчишки, – кричит, надрываясь, Судьба, и ее обвиняющий перст тычется между лопаток – сквозь броню чувствуется. Войско Крона. Трое напротив него. Распахивает крылья орел в поднебесье. — Хороший знак, – улыбается Зевс, швыряя прежде молнии улыбку в грозную мешанину тел, движущуюся на нас. В армии Крона нет даже приблизительного порядка – все смешались со всеми, рты – пасти, пальцы – когти, доспехи – крылья, шкуры, дубленая ветрами кожа… Вздымаются клубы пыли в небо, с которого летит подбадривающее ржание лошадей Гелиоса. — Хороший знак! – кричит Посейдон. Нужно кричать, потому что остальное глушится рокотом наступления на нас титанов, чудовищ, лапифов… Лавина. Трое перед ней. Молния. Трезубец. И старый клинок, выкованный тельхинами, а не Циклопами… — Чем будешь бить, Невидимка?! – захлебывается в истошном крике Судьба. Железные крылья – легкий росчерк в воздухе, над войском Крона. — Хороший знак, – шепчу я за секунду до того, как утонуть в битве. Белый высверк. Молния. Все. Сейчас или никогда. Огонь в небесах – в мой клинок. Тьма в разверстых пастях – в мой клинок. Упоительный танец на грани боли. Обжигающая мощь течет сквозь кричащие мышцы, единые с верным мечом. Преданная тень тянется помочь – от Посейдона, от Зевса, от деревьев, драконов, от всех и всего… Ужас и крики боли – в мой клинок… Их ужас и их крики боли, ибо мир для них обернулся молнией. Они вспарывают небо, полосуют дряблое облачное брюхо Урана и хлещут противников невиданными небесными бичами, и каждая молния кажется продолжением руки Зевса, непринужденно стоящего в воздухе вровень с горами. Выше голов самых высоких титанов. Распластались в воздухе блестящие кольца волос. Взгляд холоден и суров, и сам Уран не прочь убраться подальше от своего внука, расстелиться под ним, что ли, на землю упасть… Но на земле – три острия в неослабевающей руке Посейдона. — Что, взяли, твари?! Три клыка, терзающие ряды лапифов, вгрызающиеся в драконов, перемалывающие, сокрушающие, не всем оставляющие время на посмертные вопли… Последние минуты жизни, отчаяние и глухая тоска – я пью вас, как нектар, и значит – вас пьет мой клинок… — Это Аид! Аид!! Мне нравится, когда они кричат это. Звучит, будто «это конец!». Я бью своей славой. Раздувшейся черной тенью, жуткой памятью, оставленной Черным Лавагетом по себе за столетие. Я бью словами Аты: «Горек источник Страха…», разрушенными и сожженными поселениями, убитыми пленниками, взятыми крепостями, пытками, своим именем карателя. Бью пустыми глазами женщин-рабынь на ложе, алой маской своего лица – когда оно бывало забрызгано смертной кровью. Отвращение, ненависть, ужас, исступление, непонимание, отупляющая боль, злорадство победителей – в ход идет все, и наш с мечом танец восхитительно синхронен. В нем тонет грозный крик Афины, лед Стикс – титанида гасит драконье пламя только взглядом, – грохот наступающих Силы и Зависти, свист палицы Прометея… |