Книга Бедная родственница, страница 69 – Лина Хост

— Совершенно недовольно, — твёрдо ответила Маргарет с таким видом, будто я предложила ей полпенни за бриллиантовое ожерелье. — Дорогая, как же вы собираетесь принимать решение, если вы даже…

— Какое решение? — я поставила чашку, и чашка звякнула о блюдце чуть громче, чем я рассчитывала. — Маргарет. Вы серьёзно сейчас? Я что, должна вот так, после одного ужина и одной тарелки супа, принять какое-то решение о собственной судьбе?

— Ну, дорогая, — она наклонилась ко мне с видом человека, разъясняющего очевидное, — в нашем кругу именно так и происходит. Никто ведь не требует от вас немедленной помолвки, боже упаси; но составить представление — это, согласитесь, первый и совершенно необходимый шаг; и если представление ваше будет благосклонным — а я всем сердцем надеюсь, что оно будет именно таким, — то далее…

— Маргарет, — терпеливо повторила я, — я ещё толком не слышала его голоса.

— Как так? Вы слышали его весь ужин!

— Я слышала, как он рассуждает о Юнге.

— И что же? Это разве дурно?

— Это прекрасно, но, видите ли, по разговорам о волновой теории света довольно трудно понять, каков человек в обычной жизни.

В этот момент, как по команде — а может быть, и действительно по команде, переданной каким-то мне неведомым женским телеграфом, — в дверях столовой появилась Кэролайн, с тем же мягким, ласковым, бесконечно терпеливым выражением лица, с каким она вчера рассказывала о маменькином альбоме; она села рядом со мной, положила свою тёплую сухую ладонь мне на запястье и улыбнулась — и я поняла, что теперь меня будут брать в осаду уже вдвоём и по всем правилам военного искусства.

— Мисс Макгрегор не уверена, — деликатно доложила ей Маргарет.

— Мисс Макгрегор просто осторожна, — мягко поправила Кэролайн, — и это очень разумно с её стороны, не правда ли? Дорогая, мы вовсе не торопим вас, поверьте; никто не требует сегодня же решать что бы то ни было. Мы только хотим, чтобы у вас была возможность узнать Эндрю получше, вот и всё; он застенчив, и за столом, в большой компании, он не раскрывается, но если вы побудете с ним наедине, в саду, без свидетелей — вы увидите совсем другого человека, я вам обещаю.

— Я верю, — сказала я, — но, видите ли…

И тут меня понесло — не в смысле порыва и страсти, а в том чисто бытовом, усталом смысле, в каком человека несёт от недосыпа, от трёх часов собачьего воя, от двух женщин, синхронно смотрящих на него с надеждой, и от общего ощущения, что если прямо сейчас не поставить какую-нибудь преграду между мной и этим потоком женского участия, то меня унесёт к алтарю ещё до обеда.

— Видите ли, — сказала я, аккуратно, но твёрдо высвобождая руку из-под ладони Кэролайн и берясь за чашку, как за спасательный круг, — на самом деле все важные решения у нас в семье принимаю не совсем я. Точнее сказать, совсем не я. Такие вещи решает матушка. И, разумеется, — я сделала глоток, — дядя Эдвин.

Я сама удивилась тому, как легко и естественно это прозвучало.

«Дядя Эдвин». Я приплела его сюда совершенно ни к селу ни к городу, без всякой необходимости и без малейшего на то основания — просто потому, что мне нужен был какой-нибудь весомый аргумент, способный хотя бы на время охладить пыл двух осаждающих меня женщин, а более весомого аргумента, чем лорд Уинтерботтом, в моём распоряжении просто не было.